Три Ярославны

Но можно ли их сравнить со Священной Империей ромеев? Она простерлась от Палестины до Пиринеев, от Африки до Иллирии, и сам подумай, во сколько раз у императора больше государственных дел, чем у русского князя?

Харальд говорит:

– Во сколько же раз мне дольше ждать?

Грек говорит:

– А тебе и не надо ждать, если так спешишь. Все можешь решить со мной – венценосный дал мне право на это. И договор уже составлен – на греческом и славянском языке.

Табулярий подносит ему два свитка, и Катакалон передает один Харальду и ждет, что тот будет делать.

– Не пристало боевому ярлу утруждать себя чтением. Прикажи послать за нашим чтецом на корабль, забыли в спешке, а зовут его Феодор.

И вот проходит немного времени, и скороходы возвращаются с Феодором, который выглядит как помутившийся разумом, водит вокруг ошалелыми глазами и одно только бормочет: «Лепота… лепота чудная…»

– Очнись, – говорит ему Харальд и протягивает свиток.

Тогда Феодор как бы и вправду очнулся, узнал, с кем он и где, и говорит:

– Голова кругом пошла, столь чуден град сей зодчеством своим, ваянием и живописью! Дозвольте вина выпить.

Феодору наливают вина, он выпивает, разумом совсем светлеет и разворачивает свиток.

Катакалон говорит:

– Пусть твой чтец поправит меня, если что не так. – И он читает по своему свитку и доходит до главного, где говорится об условиях договора. – «За службу же, – читает Катакалон, – благословенный заплатит пятнадцать тетрадрахм, или три эрийра, на воина и двадцать пять тетрадрахм на рулевого».

– Так, – говорит Феодор, следя по своему свитку.

– «С добычи же, за вычетом трех четвертей в казну Империи, Харальд получит свою полную треть, сколь бы велика ни была добыча»…

– Так, – радуется Феодор.

– «Для жилья же Харальду с людьми будет выстроен дом, обитый изнутри красным бархатом, и во всем ином они будут чтимы как приближенные слуги василевса».

Феодор аж дух перевел, так ему прочитанное понравилось, и говорит:

– Точно так.

– Тогда, – говорит Катакалон, – мы можем сейчас же скрепить договор подписью и клятвами на Евангелии и мече. Так?

– Не так, – говорит Харальд.

Все смотрят на Харальда и удивляются, Харальд же хмур.

– Чего же еще хочешь? – спрашивает грек.

Харальд говорит:

– Ничего. Но не могу служить тому, кого не видел.