Дело рук Сталина. Том 3

Таким образом, если сам строй толкает его лидеров на уничтожение своих соотечественников, это не снимает с них ответственности за убийства, не может означать, что этим можно оправдывать акты уничтожения людей, и уж тем более, – если цель-то оказывается вовсе недостижимой! И как после поражения фашизма был трибунал, который вынес ему приговор и наказал главных виновников, так и преступления в России ХХ века против своего народа, судя по всему, должны быть окончательно расследованы, а их гланые преступники должны быть названы и должным образом осуждены!

Так как при Сталине такие уничтожения и лишения свободы носили беспрецендентно более массовый характер, то такое поведение человека, получившего, завоевавшего, неограниченную власть, можно понять, – как можно понять и мотивы преступника-уголовника, даже убийцы, – но простить их ни в коем случае нельзя!

Из изложенного, а так же на основе всего огромного материала, из которого здесь приведены лишь отдельные выдержки, очевидно, что надо на всём опыте ХХ века развить первоначальные предположения и умозаключения некоторых политиков, писателей и философов прошлого, таких, как Достоевский и Бердяев, и дать чёткое определение всех особенностей советского строя и режима, и дать правовую оценку как обществу в целом, так и его вождям.

[Ещё добавка позже. Оценивая роль личности в истории, видим на характерном примере советской России, насколько она велика.

После Ленина к власти активно пролез грузин с сомнительным прошлым, единственной целью которого было – подняться как можно выше, любым путём, не считаясь ни с чем.

Вот так и вышло. И если это были преступления, то так это и надо расценить, и осудить их, как положено.]

3. Причины живучести сталинизма

Для правильного понимания ситуации хочу особенно подчеркнуть, что то, что сейчас откровенно описывается, тогда, в той обстановке, не преобладало. Наоборот. в народе на самом деле тогда не было особого ужаса от сталинизма. Это именно сейчас мы оцениваем и понимаем, что было к чему.

А на самом деле тогда обстановка была такова, что преобладали и эйфория, заблуждения, но тем не менее – состояние счастья, поддерживавшегося пропагандой, от «победы революции над кровавым царизмом», от «близости коммунизма»… в войну – стремление к победе, затем – что победили и т.д., и т. п. И никто, кто что-либо знал, или пострадал лично, не верил, что это – террор, преступления против своего народа, массовые репрессии, и не знал, кто их инициатор и организатор.