Дело рук Сталина. Том 1

Ведь если строго расценить, эта раздача обеда была устроена без злого умысла, наоборот, – из самых благородных побуждений, из желания сделать празднование всеобщим; и никто не мог предвидеть последствий. А когда случилось, увы, не оценили, и так же не смогли предвидеть, последующей реакции и всех последующих событий… [Очевидно, масштабы событий бывают столь велики, что их остановить, изменить не в силах даже царь или президент! Как мы видим, так же это сложно и в оценке репрессий, которые здесь обсуждаются.

Уверен, что каждый из нас может припомнить какие-нибудь случаи из личной жизни, когда хотели сделать получше, а вышло наоборот. Так получилось и в этом случае, и, увы, имело непоправимые последствия.

Во всём этом была ещё одна, едва ли не основная, причина. Вся эта трагедия возникла-то из-за того, что нищета простых людей была вопиющей; ведь люди подавили друг друга всего из-за куска хлеба, за которым пришли издалека!.. Разумеется, выгоды тут не было никакой, а сделано это было, наоборот, от безысходности, от беспросветной тоски и однообразия жизни; их поманили, они наивно нивесть что вообразили, и из последних сил притащились…

И чтобы вы лучше представили реальную обстановку в тогдашней России и неуместность после всего пышных торжеств, позволю себе дополнить конкретный рассказ ещё некоторыми, большинству известными по школьным урокам, «картинками» из истории России.

Чтобы уж, отвлёкшись, предельно кратко охарактеризовать всю историю дореволюционной России, прибегну к Русской поэзии, ибо поэзия – зеркало нации, и приведу многим знакомое:

…«Земля наша богата,

Порядка в ней лишь нет

А эту правду, детки,

За тысячу уж лет

Смекнули наши предки:

Порядка-де, вишь, нет.

    (А. К. Толстой. «История Государства Российского». 1868 г.)

Большинство населения страны было – отсталое крестьянство, о котором незадолго до описываемого времени так писал великий российский поэт, – певец народного горя, Н.

«…Родная земля!

Назови мне такую обитель,

Я такого угла не видал,

Где бы сеятель твой и хранитель,

Где бы русский мужик не стонал…

Волга! Волга!.. Весной многоводной

Ты не так заливаешь поля,

Как великою скорбью народной

Переполнилась наша земля.

Где народ, там и стон… Эх, сердечный!

Что же значит твой стон бесконечный?»

    («Размышления у парадного подъезда». 1858 г.