Война глазами солдата

Я у них в роте на довольствии еще, наверное, не состою, но есть хочется, и я иду вслед за старшиной. На "кухне" за деревьями, прислонясь спиной к тыльной стороне ствола, орудуют ложками в котелках очередные представители обедающих от взводов.

Повар из термоса наливает полный котелок пшенного супа. У меня глаза на лоб полезли: это же раза в два-три больше, чем нам наливал наш полковой повар Михайлов. Суп уже прохладный, съедаю быстро, чтобы не остыл. Затем повар наваливает полную крышку "шрапнели" с кусочками мяса.

"Ну и ну, – удивляюсь я, – вот это повар! Видимо, честный мужик, не ворюга, как наш Михайлов".

А ларчик просто открывался – дело не в "добром" поваре. Вечером роту основательно пополнили "карандашами", и на рассвете, при мощной танковой поддержке в один танк бросили в наступление. Уже в самом начале наступления рота понесла большие потери, а вскоре был подбит танк. Неудачно начатое наступление вскоре было командованием остановлено, и рота вернулась на свои прежние позиции.

Не зная о такой неудаче роты, повар утром, как и полагается, на обед заложил продукты на всех атакующих.

Но, доставив обед в роту, обнаружил, что едоков стало много, много меньше. Поэтому оставшиеся в живых обедали сегодня, как говорится, за себя и за своих погибших и раненых товарищей. За кого-то ел и я, возможно за украинца, встретившегося мне по дороге.

Возвращаюсь к телефону, делаю ?проверочку" – всё в порядке. От сытного обеда тепло, клонит ко сну. Кемарю. Будит меня какой-то командир.

– Спишь, связист? Давай чеши к танку и узнай, живы ли танкисты.

Спроси, что им надо, чего хотят.

– Я не могу оставить телефон. Кто-то должен держать трубку, – отвечаю я, не желая бежать к танку.

– Давай сюда твою трубку, – отвечает командир, – я ее подержу, никуда она не денется, а ты дуй к танку: одна нога здесь, а другая – там.

– Я трубку не дам! По инструкции не имею права. У вас свои красноармейцы есть, их и пошлите. Я – не Ваш, – отбиваюсь от похоронной перспективы.

– Я тебе … твою мать, дам сейчас и инструкцию, и не ваш – бегом! Живо!

– Я не могу, и всё.

Не имею права, – жестко отвечаю командиру.

– Ах, ты не можешь, сукин сын! А спать на дежурстве – можешь! Бегом марш! – выпалил он, вынимая наган из кобуры.

Я стою и соображаю, что мне делать.

– Бегом марш, я сказал! Что ждешь? – доносится до меня голос командира. – Сейчас расстреляю, падла! – и подносит к моему носу наган.

Делать нечего, может и вправду расстрелять.