Война глазами солдата

Сменили нас радисты, видимо, телефонистов в роте нет. Сразу представилась картинка, как радиовзводный с пеной у рта отстаивал своих питомцев перед капитаном.

Лейтенанта Быстрова на КП не оказалось, он впереди в какой-то роте. Сдали радистам дежурство, сидим, точнее лежим на снегу и ждем прихода лейтенанта.

Ночью в батальон пришло пополнение, и роты с утра ведут бой. Грохот стоит неимоверный. Вокруг КП то и дело падают снаряды, свистят пули. Мы большую часть времени лежим на снегу – так безопаснее. Мимо нас идут раненые: по двое, по трое, помогая друг другу.

Когда бой утих, по крайней мере, вокруг КП перестали рваться снаряды, к нам подошел лейтенант и распределил по ротам: меня во вторую, Тихомирова – в третью. Забираю карабин и в путь. Дороги, естественно, не знаю. Только "нитка" выводит меня на КП второй роты. По пути встречаю раненого в руку красноармейца.

– Нэ знаю, сынку, – отвечает раненый. – Ходы прямо, нэ собьешся.

– Как это ты не знаешь? – возмутился я. – Ты сам-то со второй роты или нет?

– Нэ бачу я, сынку? Може и со второй. Я тильки вчора ночью пришов в роту, знаю тильки, что второй взвод. А яка рота? – раненый задумался. – Може и вторая.

– А какой батальон, полк – знаешь, куда попал? – допытываюсь я.

– А хрен его знае? Нам никто ничего не говорил.

– Ранен первый раз?

– Да нэ, сынку – другий. Перший раз у себя на Украине осколок от мины в ногу впился. Слегка кость затронул. Было это то ли пид Бердичивым, ай пид Житомиром – точно не знаю. Но у себя на Украине, сынок, это точно. Летом у стэпи меня стукнуло, при отступлении. Хорошо ребята свои прихватили с собой, а то бы в план попал. Уж больно сильно отступали мы: то ли до Бердичева, то ли до Житомира, а может от Белой Церкви. Кто там разберет. Да что вспоминать, хрен с ним. Вот опять царапнуло – иду лечиться, – закончил он свой рассказ и отправился в тыл.

Разговорчивым оказался украинец, видимо стукнуло его не сильно, раз вел со мной длительную беседу. Украинец воевал на нашем участке всего полдня, а в роте был менее суток. Естественно, что он в роте никого не знал, и рота его тоже, в сущности, не знала. Что уж тут говорить о его боевых делах? Может быть, в критический момент струсил украинец и, тем самым, подвел своих товарищей.