Ушедшие в вечность

Без малого уже сотня лет прошла с тех пор, как кривичи, отделившись от своих братьев – русенов, ганишей и керумов – пошли не на запад, не на юг, а вдоль побережья остывающего Северного моря навстречу восходящему Яриле. За это время сотни детей народилось и росло племя как на дрожжах. Гридай уже и со счёту сбился, сколько людей у него было сейчас под рукой, но, наверно, не меньше трёх тысяч.

Плечом к плечу стоял рядом с ним его старший сын Минька. Над верхней губой парня уже пробивался белёсый пушок усов.

Поднявшийся крепкий южный ветер раскачал на реке высокую волну, и князь всё чаще муслявил палец, подставляя его ветру, и хмуро покачивал головой.

– Чтой-то на нас Стрибоженька сердится, гля, как раскачало, как лодки зыркают на волне!

Миня головой согласно закивал:

– Не пора ли, тятя, костёр сигнальный запаливать? А то не ровен час утопнут…

– Цыц об этом под руку говорить!

Уговорился Гридай с сыном средним, Бусом, что если опять шторм на реке разыграется, остановить придётся переправу людей на этот берег.

Рано утром, как только Ярило вздымалось над горизонтом, тишь стояла на воде, ни рябинки, ни морщинки не было. А потом вдруг, как только первая лодка отчаливала от берега, ветер словно беситься начинал, такие шквалы посылал, что боязно было не то что тем, кто уже в лодках страх терпел, но и тем, кто на берегу грозный прибой слушал.

Уже и так и так задабривали подарками Стрибога, а вот, взлохмачивалась волнами Ле, не давала спокойно переправиться немалой ещё части племени с детьми малыми да женщинами. Три дня не могли тронуться в путь и тяжёлые лодки с рыбаками и снастями, что пережидали непогоду в левом протоке дельты Ле.

Флотом этим малым командовал Коська, давнишний друг князя. Судя по тому, что не привёл Коська лодки в бухту, на берегу которой кривичи разбили временный лагерь, выходило, что и на море шторм разгулялся нешуточный.

Махнул рукой князь:

– Давай, Минька, запаливай костёр! Да травы зелёной поболе на огонь накидывайте, чтоб дымок заметнее был.

Заполыхал костёр. Мальчонки, среди которых были и два самых младших сына князя, усердно рвали траву и охапками кидали её в огонь.