Ушедшие в вечность

Этот приём оборонительный он от даурских русов перенял.

А от скопища пришлого три точки еле заметных отделились. Вскоре к повозкам кривичей прискакали три всадника. И это были не хунхузы, которые, по правде говоря, до этих мест уже не добирались. Покряхтывая от боли в ногах, князь с десятником Коськой да сыновьями Минькой и Бусом стали напротив спешившихся гостей.

– Чьи вы будете, люди добрые? – Гридай чуть опёрся на слегу повозки, давая отдых малый ногам натруженным.

Ратник, с мощной выпуклой грудью, бугрящейся мышцами, с еле заметной усмешкой осмотрел защитные редуты кривичей.

– Я – сотник Коврат с сотоварищами из дружины князя Булата. А ты кто, муж великомудрый?

– Гридай, князь кривичский. А это, – повёл он рукой вокруг, – сыны мои, Бус да Минька, да друг мой, сотник Коська.

Кинул Коврат хмурый взгляд на князя.

– Потолковать бы нам надо, князь светлый.

– Отчего не потолковать. Потолкуем.

Дал он знак, и сыновья его подняли вверх слегу одной из повозок, пропуская в круг пришлую троицу.

– Вишь ли, князь, – без обиняков начал сотник, – сейчас сюда идёт только малая часть людей из стольного Голунь-града, а скоро не протолкнуться здесь будет.

– Что же заставило стронуться вас с северов?

– А то и стронуло, что морозы зимние год от года всё крепче да лютее.

Усмехнулся понимающе Гридай.

– Это и мы познали в пути своём тяжком от низов Ле-реки до её верховий.

– Ещё и другая беда подступает к нам, княже. Диво дивное на наших глазах творится. Остановилось течение в Оо-реке и вода в ней всё выше и выше поднимается, уже все нижние покосы залила. А главное, лето-то сухое стоит, за два месяца с неба не упало ни единой дождинки, а вода всё прёт и прёт.

Закрутил головой князь. Через полог открытый из шатра своего видел он, как стремительно неслись вниз воды молодой Оо.

Коврат проследил за взглядом Гридая, усмехнулся.

– Князь, в верховьях Оо прибыток водный ещё на взгляд не заметен, а Голунь-град на притоке Томи, что в Оо впадает, стоит, так там вода уже вспять повернула.

– Да отчего так то? – всё ещё недоверчиво проговорил Гридай.

Коврат сделал несколько глотков из ендовы, в которой плескалось аримановское вино, и отёр тыльной стороной ладони взмокревшие усы и бороду у губ..

– Вот и мы озадачились чудом этим невиданным.