Ушедшие в вечность

И их кузнецы трудились в поте лица, выковывая для соплеменников и ножи, и мечи, и рала.

Однажды рудокопы в поисках нужной руды в районе северных отрогов Джугджура наткнулись на пещеру, вернее, провал в земле. Спуск в провал был не слишком крутым, но уходил глубоко вниз.

Один из трёх рудокопов, широкоплечий немолодой уже мужик с широкой окладистой бородой, озадаченно повертев головой, склонился над провалом.

Снизу тянуло ощутимым сквозняком.

– Киж, Орик, а ну подьте сюда!

Два парня, молодых да безусых, копошились у подножия каменной гряды недалеко от мастера Парха, и вскоре они тоже склонились над провалом.

– Смотри-ка, вроде, ветерок оттуда дует, – Киж даже послюнявил палец и подставил его под струю воздуха.

– Ага, – простодушно пробасил Орик, здоровенный детина за два метра ростом, одетый в безрукавку из медвежьей шкуры, – тянет, как из тятиного подпола с солониной.

А Киж, шустрый, вёрткий невысокий парень, уже и ногу занёс, чтобы ступнуть вниз, да Парх вовремя его упредил, схватив нетерпивца за шиворот.

– А ну, вылазь оттель, баламошка этакая! Это филину в темноте раздолье, а ты-то, межумок, куда прёшь!

Табор рудокопов был в паре вёрст отсюда. Там и верёвки припасённые были, и какие-никакие продукты: куски прокопчёной солонины, с десяток крупных реп, ковриги хлебные да бурдюк с ручейной водой. А Парх пожил уже на свете, сразу понял, что на вечернем Яриле нечего в западню неизвестную соваться..

– Вот что, шлынды вы этакие. Негоже к ночи дело нешуточное затевать.

А готовиться было к чему. Коли тянуло сквозняком из провала, значит, нора там немалая таится, и где-то она начинается, а где-то кончается. Чтобы темноту подземную развеять, нарезали рудокопы факелов из пучков лап еловых смоляных и тут же у провала сложили. А придя в табор огниво с кресалом просушили над костром да в тряпицу сухую завернули.. Туда же пучок изрядный мха сухого надёргали. Два куска верёвки крепкой, каждая по пять сажень, Парх, подумав, решил связать вместе.

Медлительный, но обстоятельный, Орик отварил в казане каждому по крупной репе, отрезал от одной из ковриг, три изрядных куска хлебных, сложил всё это в котомку из плотной дерюги. Туда же, завернув в тряпицы, положил и три куска солонины из вепря.

А Киж только и делал, что мотался между Пархом и Ориком да болтал безумолку.