Грядущее и неизбежное

Взрослеющая пятнадцатилетняя девочка почти все свое время проводила вместе с Августой. На то было множество причин, например дурдом, который творился в их доме из-за детей.

– У меня такое чувство, что я никому не нужна! – промычала через слезы Августа через некоторое время.

– Если Глеб уезжает, это не значит, что ты остаешься одна. У тебя есть я и семья.

– Я так сомневаюсь в этой семье…

– С каких это пор? – удивилась Аня. – Глеб сморозил глупость и не надо теперь думать о ней… И тем более искать здесь правду.

– Но у меня на самом деле никогда не было семьи. У меня есть только брат и его семья. Даже ты мне, по сути, никто!

– Пусть я и не родная Яну, зато только его я считаю своим отцом! Да ведь я даже не помню своего настоящего! – Аня придвинулась к Августе поближе и крепко-крепко обняла. – Не забывай семью. Верь в нее. Какая никакая, но у тебя она есть и ты не одинока… А самое главное, что у меня есть ты, а я есть у тебя! Ты моя лучшая подруга на века.

– Да, это главное. Боже мой, как я тебя люблю!

– Ну! Хватит разводить сопли! – вскакивая с места, прокричала Аня, которая терпеть не могла телячьи нежности. – Быстренько собирайся, и пойдем к Зосиме.

Ее длинные рыжие волосы мелькнули в коридоре, и силуэт пропал. Через десять минут, собравшись, они вышли из квартиры Августы и, заказав такси, двинулись в больницу. Это место отвлекло Августу от мыслей о недавнем разговоре. Отвлекло полностью.

Зайдя в хорошо убранную палату, они увидели вазу с шикарным букетом цветов, и уже потом их внимание упало на взрослую статную женщину, которая, развернув газету, полностью скрылась за ней.

– Зосима? – окликнула Августа, ставя «передачки» на стол.

– Какой черт вас сюда притащил? – сворачивая газету, строго спросила женщина. – Ну дня я без вас провести не могу!

– Зосима, откуда такой прекрасный букет? – спросила Аня, непрестанно нюхая его.

– Папаша твой притащил вчера, кто ж еще! – ее глаза заулыбались.

Зосима была темноволосая, рослая, очень худая женщина. Ее волосы были заплетены в длинные косы, заделанные сзади в шишку или в ее жалкое подобие. Ее карие глаза почти всегда улыбались. Она казалась очень приветливой, доброй и вежливой. Особенно с этой семьей.

– Кто же меня навещал бы, если бы не вы? – задумчиво, но все еще улыбаясь глазами, спросила она. – Как жаль, что Бог не наградил меня детьми.