Заоблачный Царьград

– Боги! – крикнул в небо князь-регент, воодушевленный природой и ретивостью Локи. – Я обещал вам сплавить свой флот с этих берегов! Я сделаю это, чего бы мне ни стоила эта сумасбродная затея! Да услышат меня и старые, и новые боги! Река! Не устрашат нас твои гранитные пороги! Наши лоцманы и ныряльщики знают, как их обойти! Да поможет нам встречный ветер! Нет больше силы, способной удержать русов! Царьград! Мы идем к тебе! Русы идут! Жди, город тщеславный, столица надменная! Ромейская спесь нам противна! Нашелся народ посильнее Аттилы!

Локи поднялся на дыбы, но Олег удержался в седле благодаря крепкой хватке за длинную черную гриву, дал под бока каблуками и помчался вдоль берега.

Долго скакал по руслу великой реки дальше, вниз по течению.

Ветер мешал, но конь разрывал его встречные порывы. Олег вдруг подумал, что мощная армия греков с их натасканными в боях с сарацинами, именуемыми агарянами, легионами способна дать его дружинам сокрушительный отпор, но отогнал от себя недостойные воина мысли.

Будь что будет… Есть ли достойнее смерть, чем пасть в схватке с врагом?! Есть ли слаще судьба, чем геройская участь варяга?! И существует ли что-то ценнее победы над превосходящим в числе и богатстве соперником?!

Все решено! Грядущая весна приведет их в Понтийское море и в подобие райских кущей, как именуют Царьград ученые мужи-греки, чей император умеет читать и сам пишет трактаты, делясь наставлением! Хочет казаться умнее, чем есть.

Чтоб выучить жизни отсталых, ромеи придумали общие буквы.

Они не глупы, распространяя учение слабого Бога. Здесь византийская хитрость. Может, тем самым они убеждают сопредельные племена, что только они милосердны и достойны лидерства среди дикарей, живущих разбоем. Если и так, то не сравним ли он с хитроумными ромеями, утверждающими единого бога в пределах своей империи? Не то же ли самое предпринял и он, воспевая славянских богов в угоду порядку?!

Олег намеревался по случаю встретиться с Философом лично, до сечи, чтобы познать из первых уст, кто же достоин быть королем: тот, кто с рождения нежился в тепле, либо тот, кто познал холод и голод.

Он намеревался увидеть страх в глазах императора и свернуть шеи золотым орлам византийцев, растоптать их штандарт-лабарум, а главное, лишний раз убедиться, что интуитивный путь варяга к построению государства ничуть не уступает мудреным трактатам, нацарапанным магическими буквами ромеев, предназначение которых – приукрашивать их победы и оскорблять доблесть захватчиков.