Ученик ведьмы

Весь он был какой-то мягкий, пастельного оттенка, от волос пыльно-рыжего цвета, до одежды, состоявшей из удобных льняных брюк, и рубашки без пуговиц. На ногах мягкие башмачки из какого-то неизвестного мне материала.

– По делам, – охотно призналась я. – Приехала устраиваться на работу переводчиком.

– Переводчиком? – удивленно вскинул брови мужичек, взглянув на меня как на редкого зверя.

– Ага, – кивнула я с гордостью.

– Это с какого на какой? – деловито вопросил провожатый.

– С английского на русский, – отозвалась я.

– А, понятно. Жить-то есть где? В деревнях-то с гостиницами туговато будет.

– Да, мне вот адрес дали, по которому я должна явиться, там и жилье, сказали выделят, – кивнула я, и вновь вернулась мечтами в уютную комнату с видами на речку и заливные луга, покрытые ковром разноцветных цветов… легкий ветерок, раздувает тонкие занавески, и чтобы обязательно душ был с теплой водой.

– Ясно-понятно, – сверкнул глазами мужичок. – Это хорошо, ежели так.

Едва заметная в траве тропинка постепенно расширилась, внезапно превращаясь в добротную, мощеную дорогу.

– Ну, вот мы и пришли, – сказал мой провожатый, обводя вокруг себя рукой. – «Оладушки»! Иди, вперед не сворачивая с дороги до трех елей, а затем, поверни налево, там будет нужный тебе дом.

– Большое спасибо! – от души поблагодарила мужичка, и тут спохватилась. А ведь я же совершенно не знаю, как его зовут. – Чуть из головы не вылетело, я же не знаю вашего имени!

– Терентий, – охотно отозвался тот, улыбаясь своей приятной улыбкой.

– А меня – Марфа, – улыбнулась я, пожимая протянутую ладошку. Мяконькую, словно пышечка.

– Очень приятно, – кивнул Терентий, и помахав мне рукой, направился к небольшому домику, из огромной трубы которого валил дым.

– Спасибо! – помахала я вслед Терентию, и с довольной улыбкой направилась в указанном направлении.

Но радость моя была не долгой. Жители деревни, кто бы не попадался на пути, провожали меня таким диким, полным ужаса взглядом, что мне, честно сказать становилось как-то не по себе. Дети прятались за калитки, женщины прижимались к заборам, а мужчины волками смотрели вслед так, что мороз пробирал по коже.