Ученик ведьмы

– Сколько стоит? – спросила я у мужика, протягивая ему понравившееся украшение.

– Сто златых! – торжественно ответил тот, подкрутив пышные усы.

– Златых… – убито прошептала я, вспоминая, что у меня только медяки. – Шиш, миленький! Одолжи мне сто златых, до зарплаты, я тебе все верну с процентами!

Отобрав у меня украшение, домовой вернул его купцу, тот, поняв, что толку от нас не будет, сразу потерял интерес к нашим персонам, продолжая расхваливать свой товар перед честной публикой.

– Идем, Марфа, идем! – толкал меня перед собой жадный Шиш, явно оправдывая свое имечко.

– У, жмот! – проворчала я, все еще оборачивая на купца и его сверкающий товар.

– Иди, иди, не оглядывайся! – прошептал домовой. – Ты и так слишком выделяешься из толпы, не хватало, чтобы тебя раскусили… поверь, моих сил не хватит, чтобы тебя защитить!

– Почему? – заволновалась я, ибо магия домового доселе казалась мне всемогущей.

– Потому, что сейчас я нахожусь вне дома, откуда и черпаю свою силу, – пояснил Шиш, проталкивая меня сквозь толпу в сторону небольшого рубленного дома.

 – Нам сюда.

– А как же карусели? – насупился Васёнок, начиная упираться ногами о брусчатку. – А обжорные ряды?

– Цыц, – шикнул на него домовой. – Сейчас дела сделаем, и будут тебе и карусели, и обжорные ряды, и все, что душе будет угодно.

Мальчик сопел, но упираться перестал, к моей радости, так как, не смотря на свою худобу, был не легенький.

Мимо на лошади проскакали добры молодцы, все как один в нарядных кафтанах, в шапках с ястребиными перьями.

Звонкие шпоры то и дело понукали игривых лошадей. Шиш потеснил нас с Васёнком ближе к стене, что бы не зацепило случайно, а затем быстро раскрыл дверку домишка, и впихнул нас прежде чем молодцы успели рассмотреть красну девицу, да и примотаться к ней, то есть ко мне.

В избушке, несмотря на то, что окна были большими, да прозрачными, было темно, хоть глаз выколи.

– А, Шиш, пришел, – раздался скрипучий, словно несмазанная телега голос.

 – Ведьму с собой приволок?

– Ага, – буркнул в ответ домовой. – Привел.

– А старую, куда дел? – ехидно осведомился голос из дальнего угла. – Съел, небось?

Я крепко зажмурилась, а затем по одному раскрыла глаза. Ну и шуточки у бабульки, подумала я, устремив привыкший к темноте взгляд в тот угол, где находилась старуха… и тут мой язык, с которого вот-вот был готов сорваться ехидный ответ, буквально прилип к нёбу.