Солженицын и евреи

Так плодовиты бывают только гении и графоманы. Но гением на всю Ивановскую объявлен только один из них.

Примечательно, что при такой страсти к писанию, Сарнов до сих пор не понимает некоторых простейших правил приличия в этом деле. Например, нельзя же ставить подряд, впритык одно за другим имена разных людей. А у него то и дело: «у жены Гриши Свирского Полины» – 3 имени… «шандарахнула (?) бы Лидия Корнеевна Веру Васильевну Смирнову» – 5 имен!., «друг Василия Семеновича Семен Израилевич Липкин» – 5 имен!., «дневники секретаря Константина Михайловича Симонова Нины Павловны Гордон» – 6 имен!.

, «письмо Татьяны Максимовны Литвиновой Эмме Григорьевна Герштейн» – 6 имен»! И так далее. Ну, где ж тут гений? Глухарь!

А какими словесами нашпигованы его тексты!., «тезаурус»… «флагеллант»… «макабрический»… «каталептический»… «флуктуация»… «филиация»… «экстраполяция»… «сублимация»… «контаминация»… Уж не говорю о таких более внятных речениях, как «аллюзия»… «оксюморон»… «перифраз»… «эскапад»… Какая ученость!.

. Я подозреваю, что речи и статьи Медведеву пишет именно он, Сарнов.

А рядом с этой изысканной ученостью – оксюморончики такого пошиба: «Он что вам, в щи насрал?» От таких изречений и у беспризорника Астафьева тошнит, а уж когда следом спешит сочинитель, выросший на асфальте улицы Горького… С другой стороны, некоторые из не таких уж мудреных слов и даже литературоведческих терминов, которые любой критик обязан знать, Сарнов просто не понимает. Например, перифразом он называет пародийное коверкание, перефразирование какого-нибудь известного текста.

Так, уверяет, что где-то когда-то какие-то школьники на мотив гимна распевали:

Союз нерушимый голодных и вшивых…

Вот, говорит, типичный перифраз. О школьниках тут, разумеется, полное вранье. Это он сам сочинил и просил мамочку напевать ему перед сном. А о перифразе – как раз, если угодно, вшивая неграмотность, ибо это слово означает не коверкание, не перефразирование чужого текста, а совсем другое – иносказание: не «лев», а «царь зверей», не «чемпион мира по шахматам», а «шахматный король», не «литературный критик Бенедикт Сарнов», а «графоман Беня» и т.

 п. Он не понимает даже столь простой литературоведческий термин, как «гипербола», но писать об этом уже просто скучно и утомительно.

А вот Беня потешается над известной надписью Сталина на поэме Горького «Девушка и смерть», сделанной в дружеской обстановке и вовсе не предназначавшейся для публикации: «Эта штука посильнее «Фауста» Гете.