Самарская вольница

Помолчав малость, сам себе, должно, сказал негромко: – Хотя и то верно про иных наших командиров сказать, что за собакой не пропадет палка, в нужный час сыщется под руку…

– Разумно сказано, – с улыбкой поддакнул Митька Самара, хотя по долгу службы обязан был пресекать такие разговоры среди стрельцов. – Слыхали же от астраханцев, что сталось с черноярским воеводой Семеном Беклемишевым? Встал воевода со своими стрельцами супротив атамана Степана Разина, норовя ему дорогу к морю затворить. Так черноярские стрельцы едва не все перебежали к казацкому атаману, а Беклемишева Стенька прибил да еще и плетью высек, как тот сам сек у себя на конюшне строптивых альбо в чем провинившихся стрельцов.

Митька, покосившись опасливо на командиров, по секрету сказал друзьям:

– Наш квартирный хозяин Оброська Кондак, прослышав о побитии стрелецкого головы Сакмашова, так молвил: «Командир был хорош: давал за него черт грош, а разглядев, в ад со страху упятился!» Вот так-то, братцы самаряне, ныне Суд Божий вершится в нашей земле со всех сторон! Бояре казнят вольный да черный люд, а черный люд казнит бояр да воевод на скорую руку и без попа и соборования!

– Тсс, – негромко предупредил своего десятника пожилой стрелец Ивашка Беляй и палец прижал к толстым губам с пушистыми усами.

 – Полковой воевода объявился…

Митька Самара умолк, покосился на кичку струга – князь Львов и стрелецкий голова Плохово подались в свои каюты на корме, а на носу струга в морскую даль две пушки вытянули ненасытные гортани.

Около них лежали и сидели пушкари, в плетеных корзинах ядра и зарядные картузы с порохом, укрытые плотным рядном от солнца и соленых брызг. И на иных стругах пушки изготовлены к стрельбе по возможным встречным казацким челнам.

– Боятся нечаянной встречи с разинцами, – пояснил пятидесятник Аникей Хомуцкий, присаживаясь рядом с Митькой. – Кто знает, где теперь носится тот бесшабашный атаман… Может, призван яицкими казаками на выручку да и вперед нас у Яика окажется… У Разина более двух тысяч казаков и стрельцов, не выдюжить нам того боя…

– Да-а, – нараспев проговорил Митька Самара.

 – Тогда не унести своих ног! Ежели казаки всем скопом навалятся на нас, будет и у князя Львова та же ратная судьба, что и у Беклемишева…

Кашевары, не имея возможности развести огонь на стругах, приготовили ужин-сухомятку, ударили черпаком в пустой чугун, созывая десятников получить харчи на своих стрельцов.