К истории рода художника Василия Сурикова

Бугач побледнел от этих слов, оскорблявших его собственную честь и честь отца, но вспомнив наставления родителя, удержался от яростной, душившей его, вспышки гнева. Князь Ишей велик и силен, – нельзя ссориться с ним. Ответил спокойно, хотя тоже с поддевкой:

– Ты, Ереняк еще молод и говоришь, как малое дитя. Упрекаешь меня в трусости, хотя сам еще ни разу не имел дела с урусами. Я был с ними в бою, знаю, что они храбры и выносливы, у них такое оружие, которого нет у нас. Их много, и они защищены теперь крепостью. Не нужно бросаться словами….

– Я знаю, – горячо возразил Ереняк, – что их много, но и вас, качинцев, тоже не мало. Разве вы убили в том бою хотя бы одного уруса? Нет! Только ранили двоих. Ты, Бугач, трусливо бежал из боя, оставив им четверых своих воинов, которых они, надругавшись над твоей честью, отпустили живыми, чтобы все знали о их милосердии. Ты должен был убить их по возвращении в улус, как предателей, рассказавших врагам о тебе, твоем отце и о нас – ваших покровителях. А ты, видно, испугался урусов.

Их много, это так. Может быть, и в самом деле одним твоим улусом победить их в открытом бою невозможно. Придет время, и мы поможем тебе. А сейчас нужно убивать их по одному, по два, по три, использовать для этого любую возможность, чтобы им стало страшно. Отомсти им за потерю отцовых земель у Тобола, за своих погибших у острога воинов! Или тебе для этого не хватает смелости?

Лицо Бугача пошло красными пятнами. Этот мальчишка позорит его перед соплеменниками. Он встал, нервно сжимая рукоять сабли, прожигая собеседника взглядом.

Повернувшись к нукерам, коротко бросил:

– Ждите меня здесь у ключа два дня. Если не вернусь, – расскажите обо всем отцу. Берегите и ублажайте Ереняка, – он мой гость! Коней! Ахмет, Рафин – со мной!

Через минуту зацокали конские копыта и трое всадников скрылись в подступающей темноте.

*

К полудню следующего дня они вернулись, – целые и невредимые. Их уже ждали и увидели издалека. Бугач подъехал к Ереняку, сидевшему возле ключа, дал знак, и Ахмет выбросил из мешка к его ногам две отсеченные русобородые человеческие головы.

Язвительно усмехаясь, спросил:

– Ты сомневался в моей смелости, Ереняк?

Толпившиеся за спиной киргиза воины, возбужденно и одобрительно зашумели.

– Ты молодец, Бугач, – настоящий багатур! – воскликнул гость, вставая, – я расскажу об этом отцу. Клянусь Аллахом, он пришлет тебе в помощь свои отряды, и мы изгоним нечестивцев с нашей земли!

Сели праздновать победу.