Отрадное

Муж открытый, широкий и нерасчетливый человек. Всё бы ему с компанией. Всех бы ему веселить, радовать, устраивать праздники. А этот – нет, этот себе на уме. Муж всё совместные планы строил, общие с партнером, любил о них рассказывать. А друг мужа – нет, у него только свои планы и никогда о них не рассказывал и как ты будешь дальше жить – его абсолютно не интересовало. Он ни в чем помогать партнеру не будет и никогда не скажет, как поступить. А спросишь – или выкрутится или впрямую нагрубит – отстань. Разве это муж? И чего я, дура, с ним целый год проваландалась? Всё чего-то ждала.

Правильно, что я с ним порвала. Конечно, в постели хорош. И себе хорош, и тебя не забудет. Поискусней и мужа будет. Тот горяч, но разбрасывается, а этот опытен и терпелив. Но забыть придется. Это не муж, которого помнишь всегда, хотя он и мертв.

А теперешний дядя Леша – прост и неискушен. Без любви, зато надежен, зато сообща своим горбом достаток добывать будем. А мне привыкать что ли? С детства отец к работе приучил. Да и мальчонке мужская рука нужна.

Устала я одна с ним. И работай – я, и воспитывай – я, и хозяйство – я. Пусть мужчина тоже свою ношу семейную несет».

А я взирал, как и все дети взирают на радугу, как на нерукотворное чудо, которое никем не создано, но радует всех. Это же тебе не город, где сколько хочешь впечатлений: вышел на вокзале – вот тебе трамвай, поехал в парк Горького – вот тебе колесо обзора. Непредсказуемая радость, которой так мало в Подгороднем. И ничем не хуже, чем их американский пейзаж.

Да, я хочу дружить, но в садике не получилось. Был на Спортивной друг, но много ли надружишь, если ты в садике шесть дней, а один день дома? Всё спехом. А на Народной с хозяйкой все дома прошли – ни одного мальчика. А с девчонками я не хочу. Ну их, какие-то они не такие.

Да-а, вот бы здесь, на новом месте, ребят было много и мне бы друг заветный нашелся, чтобы дружить всегда-всегда, и ссоры, и невзгоды сообща и честно преодолевать.

В пути все молчали, и каждый говорил себе: «Ну я ведь не хотел чужого счастья, не хотел и своего даром.

Почему же я так, как к чуду, прилип к виду чужого счастья?»

Ответа не было ни у кого. Реальность семейного счастья как процесса, который рисовался бы пошагово, была вдруг перечеркнута видением семейного счастья как итога. И мы не знали, что бороться с этим бесполезно. Подобное можно было только изжить со временем или вытеснить чем-либо другим. Молчали до поворота на свою дорогу. Молчали и до второго поворота.