Отрадное

Чего, мол, такое Димка буробит? Всё решалось и будет решаться в Европе, где был он и где все разведки сложили оружие и перешли на нелегальное положение – в Чехии. И ему предлагали после войны остаться агентом там. Да он, как дурак, не остался. Как же! На родину надо! А что тут ни жрать, ни работы – ничего нет, он об этом не думал. А сейчас жалеет, да вернуться уже нельзя. И что говорить? Да и не положено.

Но то ли Димка до смешного перевозбудился, то ли водка подействовала на него как-то не так, то ли вообще его посыл своей откровенностью вынудить их разговориться, был неверен, только они выслушали его молча и как-то странно переглядываясь.

Словом, тему он не вытянул. Из-за пикировки с братом смутился и на их молчание сказал:

– А я вот демобилизовался и познакомлюсь с кем-нибудь.

Это было провально, но еще как-то логично для беседы. А дальше он ляпнул что-то уж совсем несуразное и обидчивое: «У меня с женщинами не только знакомства были, у меня от одной и ребенок есть».

Как будто и не было четырех лет войны.

Старший брат опять оказался сильнее, а он опять младшим и играющим от старшего. И в детстве, и в подростках, когда он проваливал с братом спор «кто-кого», так и сейчас он решил достать Фифу уже совершенно невозможным – другими похождениями, чтобы не думала, что он какой-нибудь мальчик, что и у него есть победы на любовном фронте и даже были серьезные отношения. И даже такие, что дальше некуда: у одной даже ребенок от него есть.

Но тут, путая все его построения, из-за печки вылетела мать и коршуном накинулась на него.

– Какой еще ребенок?

– Ну, мой ребенок, – потупился он.

– Так вот вернись и забери его. Нечего по миру свои семечки разбрасывать.

– Ну куда же я поеду? Я только что приехал.

– Пиши – пусть она привозит. Ребенок должен быть в дому.

И мать опять ушла за печку, где готовила и не мешала мужскому разговору двух выросших сыновей, а переживала свои материнские радости – «Вон Мотя Выпхина – двоих послала на войну – двое и вернулись.

Живы-здоровы. Повезло ей».

Утром Мотя опять пристала:

– Ну что, написал?

– Да напишу!

И он написал: «Выезжай с ребенком. Дима».

Лидка читала это письмо и ей виделось: «Люблю, люблю, люблю». Побежала, схватила ребенка, схватила белье с веревки и начала засовывать в какую-то сумку. Бельё не влезало. Отец ей:

– Ты куда?

– А я в люди. Ты же говорил – чем быстрее в люди уйдешь, тем быстрее настоящим человеком станешь.