Отрадное

Он вежливо, как взрослый, протянул мне руку, слегка приподнявшись на стуле, и сказал:

– Проходите, проходите, – сказал с той вежливостью, с какой шипят змеи, чтобы укусить потом насмерть.

– Да, я вас слушаю, – и он потянулся в кресле. – Ой, извините, извините, это из другого учебника, – вдруг перебил он сам себя. – Это из учебника «Основы юриспруденции». Это у нас необязательный предмет. Обязательный – «Что должен знать следователь НКВД по поводу своей работы». – Да, начнем. Так. Откуда вы?

Я назвал место.

– А папа и мама есть? У нас беседа, беседа! Энергичней! Дружеская беседа!

– Да. Есть.

А потом, сбившись, говорю:

– То есть мама есть, а папы нет.

– А кто есть вместо папы?

– Сначала никого не было. Дядя Леша ходил.

– Дядя Леша? Это кто?

– Дядя Леша – это папин друг.

– Папин друг? А что же папа?

– А папа погиб.

– Да? Погиб? А потом что?

– А потом появился дядя Леша-два. Наша соседка просила звать его папой.

– Да. А ты что?

– Я вижу, что это не папа.

Я не могу его звать «папа». Поэтому я и спросил, нет ли еще какого слова, если «дядя Леша» – не подходит. Может, какое третье слово есть?

– Да, и что?

– Соседка сказала, что третьего слова нет. Но потом оказалось, что оно все-таки есть. Правда, я узнал это через полгода, случайно. Соседка спросила, имея в виду именно дядю Лешу, но назвала его третьим словом. Отчим – третье слово.

– И что теперь?

– Теперь мне стыдно за те полгода, когда я насильно называл его папой.

Я никак его не называю. А другим говорю – отчим.

На этом дверь открылась, и Мотя позвала меня. Честно, если бы она не позвала, со мной случился бы коллапс. Я больше не мог в допросительном тоне разговаривать с человеком старше меня на восемь лет. Я постарался побыстрее перебежать к бабке.

– Ну, хорошо, хорошо, – потирая руки, как взрослый, удовлетворенный беседой, сказал Валера. – Хорошо поговорили. Вы заезжайте, заезжайте, еще поговорим.

Я зарылся от ужаса в свое пальто на вешалке и копался в нем столько, чтобы в открытую бабкой дверь сразу выскочить на улицу.

Как мы ехали обратно – совершенно не помню. Зато я понял, что у нее было две задачи: узнать насчет брака матери и показать меня своим родственникам. Больше ее ничего не интересовало.

И больше мы не встречались.

Глава 22. Курганы

Отчаянно жаркий май первого года школы был торпедирован объявлением в предпоследний день: не учимся, идем в поход.