Отрадное

Значит, вы – как бы не желая отпускать солдатика, своего собеседника – отвоевали на этой земле, а интеллектуальных цветов её не вкусили?

– А что он такое сказал?

– Ну, много чего.

– Это я понимаю. А главная, главная какая-нибудь мысль есть?

– Да.

– А какая?

– Что больше всего на свете он любит вино и женщин.

– Надо же! И для меня любовь и вино – самое главное, – восхитившись своему разумению, обрадовался Димка. Ну и еще, конечно, тому, что может на равных с научным сотрудником разговаривать.

– Иногда, – спокойно возразил Абрам Моисеевич, – как, важнее того, о чем говорится.

– Да как же это? – удивился Димка, не ожидая в таком простом вопросе дополнительных объемов.

– Ну вот, например, общеизвестно: Пикассо в юности рисовал женщин салона. До бесконечности. И вдруг стал рисовать африканских женщин. В Париже вознегодовали. Как это? Вместо наших салонных женщин? А вы как думаете?

– Я тоже думаю: нельзя парижанку сравнивать с африканкой.

– Вот видите, вы тоже не готовы к тому, чтобы воспринять открытие художника.

– Да в чем же открытие?

– А подумайте, молодой человек, подумайте! Сдаетесь? В известной теме любви он открыл вот что: что женщина другой расы – тоже женщина и тоже достойна любви. Или вот еще пример: художник Шагал впервые стал рисовать свою возлюбленную только на фоне своего еврейского местечка Витебск, в Белоруссии, где она родилась. И картина опять приехала в Париж. И опять, как с Пикассо, все не понимали открытия художника.

– Нет уж вы лучше сами.

– А открытие в том, что любовь нерасторжима с национальностью. В ней присутствует очень много глубоких верований и привычек народа, которые, если хочешь любить свою возлюбленную, ты должен фоном нести с собой. Как на картинах Шагала, где яр кий букет цветов, как символ молодости и любви, всегда в самом центре. По краю – подслеповатая темнота этого Богом забытого местечка, еврейский маленький оркестрик, играющий на свадьбах и похоронах.

– И что? Это открытие?

– А разве нет?

– И что? Это много?

– А разве мало? Главное – старое сопоставлено с чем-то новым, никогда до этого с ним не сопоставлявшимся.

– И что же нужно, чтобы это понимать?

– Нужно только одно – учиться. Другого пути нет. И саморазвиваться.

– Согласен. А что всё-таки Абу Нувас про вино и женщин сказал?

Абрам Моисеевич скромно улыбнулся:

– Вы делаете успехи.