Мифы о восстании декабристов: Правда о 14 декабря 1825 года

] его собственных лекций? Пока писал эту сотню страниц, стал другим человеком? Или это сам Петр I стал другим человеком, пока Ключевский набрасывал эту сотню страниц? И притом какая удивительная глупость и грубость формулировок: попробуйте-ка представить себе любое государство, которое не прибавляет ничего к прежним запасам – что же это должны быть за запасы, превышающие многолетние государственные расходы?

Ответ на эти мнимо недоуменные вопросы совершенно ясен: пока Ключевский ведет себя как историк – наблюдатель и исследователь, то не может сдержать собственной вполне понятной человеческой реакции: как же можно не возмущаться столь дикими деяниями Петра? Но как только Ключевский вспоминает, что пишет не о ком-нибудь, а о величайшем национальном герое, профессору действительно приходится становиться другим человеком – гражданином и патриотом, который никак не может позволить себе непочтительности по отношению к национальной святыне!

И все это без комментариев перепечатывается в наши дни! А ведь даже советским историкам, которым было запрещено исследовать мифы коммунистического строительства, все же позволялось развенчивать пропагандистские легенды царских времен – хотя бы в специальных исследованиях, просто по характеру изданий не предназначенных для широкой публики, и историки пользовались такой свободой и выяснили немало горьких истин, относящихся к ушедшим столетиям.

Но мифы о Петре I по-прежнему остаются непоколебленными! И в недавние времена его голову приделывают к туловищу Колумба и устанавливают на берегу Москвы-реки!

Непрочность экономического положения сказывалась еще при жизни Петра I.

Самой армии, лишенной нормального снабжения, оставался только грабеж населения; поначалу его старались вести на чужой территории, которая, однако, в результате захвата становилась затем собственной, а потом, как рассказано, понадобилось и вовсе узаконить разверстку контрибуций и конфискаций по всему пространству державы, доступному для войск.

Но войска, как следует из этого, и во время войн могли действовать только в хорошо населенной местности.

Петровская индустриализация, построенная на варварском принуждении работников всех уровней, захлебнулась – люди не выдерживали ее темпов.