Летнее безумие, или Цена любви

Ну а я в свою очередь тебе.

– И с помадой промах, – тихо вздохнула Надя. – В ней Антонина Алексеевна признала свою пропажу, хотя знаешь, я что-то не видела, чтобы она красилась таким цветом. Она обычно выбирает красные, вишневые или цвета благородного вина. А тут этакий красный кирпичик, как ты называешь «старушечий» цвет. Да и когда Илья схватил ее, то так в лице поменялся. Краснел, бледнел… в общем не знаю, сомнения меня гложут до сих пор.

– Краснел и бледнел, говоришь? – подозрительно прищурилась Вика, куснув пончик.

– Ага, и глазами так заводил, а потом на меня с таким испугом метнул взгляд.

– Значит точно помада не его матери, – констатировала факт Вика.

– А зачем же она призналась, что ее? – недоумевала Надя.

– Эх, глупая ты у меня еще, – тяжело вздыхая, Вика покачала головой. – Что бы грешок сына своего покрыть, вот зачем. Он же так глупо спалился, на сущей мелочи! На помаде! Ну, надо же выручать свое дитятко неразумное! Иначе ему грозит скандал, а зная тебя, я могу смело предположить, что полетят трусы и носки Ильюши в простыне с балкона или в окно спальни на улицу.

– Так, – скисла Надя.

– Ну вот, Тонька и решила взять вину на себя и отвести гнев от нашкодившего сыночка. А Илья теперь будет держать уши на макушке, – недовольно засопела Вика. – Я же вроде тебя просила раньше времени не размахивать уликами.

– Я не нарочно, – Надя виновато посмотрела на подругу. – Сумка упала, все рассыпалось, а Илья стал мне помогать собирать, опять-таки по приказу маменьки.

– Ясно, – Вика, закинув нога на ногу, подперла кулаками щеки. – Значит, нам нужно идти другим путем.

– Каким? Он теперь точно не на чем не проколется. А сутками следить за ним мы не можем, – Надя, так же подперев руками щеки, пригорюнилась.

– Надь, а ведь это же идея! – встрепенувшись, вскричала Вика. – Какая ты умница!

– Я? – неуверенно переспросила девушка. – А что я такого сказала гениального?

– Мы наймем на те деньги, что прислала тебе бабушка частного детектива! – сверкая глазами, прошептала Вика.

На лице Наденьки появилась довольная улыбка, а в душе зародился слабый огонек надежды на то, что уже в скором времени они узнают правду, и даже если та будет горька как полынь, она примет ее и будет думать, как быть дальше.