Горький привкус любви

 – Так, а вы что тут все столпились? Вам здесь что, шапито?!

Эвелина быстро увела дочь и сотрудников прочь, на ходу давая какие-то распоряжения, якобы по делу.

– Кхм, – кашлянул Андрей, стараясь изо всех сил держать лицо и самообладание, хотя давалось ему это не легко. Ой, как не легко. Ему до жути хотелось схватить этого турка или араба за шиворот и вышвырнуть прочь из комнаты, возможно даже прямо в окно. А неверной жене, этой вертихвостке надавать по упругой заднице ремнем… хотя, это сделает ее отец, когда обо всем узнает.

– Можешь говорить, мне скрывать нечего, тем более, что Саллах по-русски не понимает, – фыркнула Кира.

– Серьезно? – недоверчиво дернул краешком рта Андрей. – А как же он тогда передвигается по столице?

– У него шофер русский, – огрызнулась Кира, делаясь похожей на разъяренную львицу. – И вообще, это не твое дело!

– Ладно, ладно, не заводись только, лучше скажи и как давно у меня рога растут? На какой они стадии развития? Только прорезались, или я ими за потолок цепляюсь?

Кира скроила гримасу, и помассировала виски, показывая, как ей надоел, до головной боли аж, этот разговор.

– Андрюш, пойми, я совсем не хотела тебя обидеть, но, наши с тобой отношения, наш брак, он перестал доставлять мне радость, – печально проговорила Кира, хватая носовой платок и прижимая его к глазам. – Я не могу больше так, не могу, ты до тошноты правильный, весь такой заботливый, ты не муж, ты клуша! Ты самая настоящая клуша! Ты вечно квохчешь, засыпаешь советами, вопросами, ты как наседка, носишься с Дианой, со мной, забывая, что я не ребенок, я женщина!

– Так, женщина, – раздался внезапно позади Андрея полный такой злости, что ему даже стало немного не по себе, голос тещи.

Вздрогнув, Кира порывисто повернулась в сторону матери.

– Мама! – вскричала Кира, хлопая глазами как фарфоровая кукла, а Татьяна Тарасовна уже ворвалась в комнату и налетев на дочь, швыряла ей в руки одежду.

– Я тебе сейчас покажу мама! Я тебе покажу! Вот отец узнает, он тебе головешку-то оторвет! – рвала и метала теща, посыпая дочь угрозами, и посулами, но та капризно ныла и причитала, уверяя, что больше так жить она не может.