Горький привкус любви

Поднявшись на свой этаж, он довольно улыбаясь открыл дверь, вошел в просторный холл, обставленный не броско, но со вкусом.

– Папочка! Папочка пришел! – тут же ему на встречу выбежала маленькая девочка в нарядном алом платье с мелкий белый горох, и точно таким же бантом в ярко-рыжих кудрявых волосах. На маленьком носике словно мостик перекинулся россыпь крошечных веснушек.

– Диана! Принцесса моя! – присев на корточки перед дочерью, Андрей протянул ей корзину ландышей. – Это тебе, мое сокровище, с праздником, родная.

Улыбаясь широко и радостно, так, как это умеют только дети, Диана приняла подарок и горячо поцеловала отца в щеку с аккуратно подстриженной короткой бородкой.

– Спасибо, папочка! Я тебя так люблю, так люблю! – прощебетала она, унося корзину в свою комнату.

Улыбнувшись своей красавице вслед, Андрей поднялся на ноги, положил букет на диван, снял пальто, переобулся.

– Кира, солнышко, я дома! – провозгласил он, зовя свою красавицу жену, но, вопреки всему, молодая женщина не вышла из комнаты, встречать мужа.

– Ее нет, – раздался знакомый голос и из гостиной вышла высокая, красивая женщина в красивом платье облегавшее точеную для ее возраста фигуру. Длинные рыжеватые волосы были убраны в высокий пучок.

– Добрый день, Татьяна Тарасовна, – улыбнулся Андрей, несколько растерявшись, он собственно не ожидал увидеть здесь тещу, так как та собиралась сегодня лететь к своей матери в Питер. – Это вам.

Протянул он пакет с пирожными матери жены, радуясь, что взял с вишневым кремом, так любимым тещей.

– Спасибо, дорогой, – с нежностью улыбнулась Татьяна Тарасовна, она, вопреки всем стереотипам любила зятя, и частенько вставала на его сторону, когда дочь начинала истерить или устраивать сцены, что случалось довольно часто в последнее время. – Давай я поставлю цветы в воду, а то завянут.

– А где Кира? – поинтересовался Андрей, перемещаясь следом за тещей на кухню. – Она не сказала куда отправилась?

– Нет, – покачала головой теща, поставив пакет с пирожными на стол, она занялась цветами.

– Ясно, – раздосадовано покусал губу парень, усевшись на стул. – А когда это было?

– В девять утра, – вздохнула Татьяна Тарасовна.