Золотой цветок – одолень

– Так давай, не откажусь! Я рыжего ордынца в стычке срезал, моя добыча!

– Сапоги и тряпки с арканом возьми, а кошель с динарами золотыми я потерял, обронил по дороге, – бросил Герасим Добряк узел.

– А сабля где? – вздохнул Ермошка.

– Сабля мне понравилась, – улыбнулся Илья Коровин, кланяясь дувану.

– Не будешь вдругорядь бросать добро в степи, – заключил Хорунжий.

То, что нашел в степи, взял в одиночном бою, – на дуване не распределяется.

– Не горюй, Ермоша, – подбодрил юного друга подошедший кузнец Кузьма.

 – Завтреча мы с тобой вытянем у них все золото за булатные клинки.

– На воде вилами писано! – съязвил писарь Лисентий.

– У нас уже вылеживается дюжина сабель булатных, с рисунком гремучей змеи, – объявил Кузьма.

– Первую саблю мне – погрозил пальцем Меркульев.

– Вторая – моя… бросаю кошель золотых! – ястребино сверкнул черными глазами Хорунжий, кинул в небо купеческий подмышник с кругляшами.

– Ставлю дюжину баранов! – тупо произнес Рябой.

Кузнец поймал мошну Хорунжего, спрятал ее за поясом.

– Бери и мой, а то без булата останусь! – метнул Кузьме Герасим Добряк кожаный мешок, что вытащил из-за пояса рыжего ордынца.

– Не оставь меня без сабли. А лучше секретик булатный продайте. Завалю золотом, – мельтешил Лисентий Горшков.

Рослый Нечай отвязал конец аркана, что был приторочен к седлу Хорунжего. Он перебросил вервь через толстый сук дерева пыток, вздернул пленника на дыбу. Без пытки неможно обойтись. Человек утаит мысли. Иноземец под землей их спрячет.

– На огне поджарим… али кожу сдерем? – спросил Герасим Добряк.

– Ты, действительно, – Добряк! – улыбнулся кузнец Кузьма.

– А из тебя казака не выйдет! – ткнул кузнеца кулачищем Коровин.

– Сей грек выдавал себя за еврея, – сказал Хорунжий.

– Поджарим! – крикнул Матвей Москвин.

– Подпалим! – согласился миролюбиво Егорий-пушкарь.

– Зарумяним, как барана! – одобрил Меркульев.

– Туды его в бога-бухгая мать!

Мордастый, краснорожий Никита Бугай уже ломал хворост, складывал его под ногами вздернутого на дыбу пленника.

Герасим Добряк извлек из глубокого схорона в штанине трут и кресало, начал высекать искры. Дерево пыток обрело свой вид. Две мощные ветви, как две руки, молитвенно простирались к небу. С одной стороны висело золотое блюдо, с другой – полуживой человек, пленный.

– Братья-казаки, не губите меня, – заговорил он. – Какой вам прок от моей смерти? Вы, я вижу, люди богатые. У вас много золота, но нет шинка, лавки с товарами.