Сказы казачьего Яика

Платил он хорошо, потому его принимали с поклоном в харчевнях, и в купеческих лавках, и на постоялых дворах. Коробейники несли юнцу кафтаны, серебром шитые, сапоги сафьяновые, шапки и шубы бобровые. И прислуга у юнца появилась.

– Кто я такой? Где мой дом? – спрашивал он иногда у слуг.

Но слуги отвечали с поклоном:

– Господин изволит шутейничать! С его деньгами, с его богатством везде родной дом!

Вода в реке течёт, не ведает про счёт. Но черти дни перебирают. Но ангелы годы считают. На Радуницу, в день поминовения родителей, запечалился юнец.

Объехал он полмира, а дом свой не мог найти. Да и как он мог узнать свой дом, если он ничего не помнил?

Ехал юнец в богатой коляске, с кучером, глядел по сторонам рассеянно. Иногда он бросал нищим деньги. Возле церкви стояла женщина с девочкой лет семи.

– Мама, это едет наш Глеб-Глебушка, – сказала женщине девочка.

– Бог с тобой, дочка! В коляске едет какой-то очень богатый и важный господин. Он, конечно, похож на Глеба нашего. Но люди бывают похожими.

Горе замутило наш разум, дочка.

– Нет, это Глеб! Глеб! – бросилась девочка наперерез коню, который вёз богатую коляску с навесом из белого шелка.

Девочку чуть не сбило оглоблей. Кучер натянул вожжи так, что лошадь вздыбилась. Коляска налетела колесом на камень и опрокинулась, упала в лужу. И кучер, и важный господин еле вылезли из глубокой и грязной лужи.

– Надери за ухо эту паршивую девчонку! – приказал кучеру молодой господин.

– Я выдеру её дома хворостиной! Вы уж простите нас, господин! Мы принесли вам большой убыток! Ваш бархатный камзол в грязи.

Я могу постирать вашу одежду. Платить за урон мне нечем. Мы – люди бедные, – винилась мать юницы.

А девчонка онемела от испуга. Мужики вытащили коляску из лужи, поправили упряжь: мол, садитесь, господин, продолжайте путь. И не гневайтесь, извиняйте глупую бабу и девчонку-несмышлёнку.

Взялся кучер за вожжи. Господин бросил в толпу горсть золотых червонцев. И поехала коляска дальше. Не узнал молодой путешественник свою сестрёнку и мать.

А за подаянием везде бросаются чуть ли не под колеса. Семь лет странствий – и везде одно и то же!

– Нам бы обсушиться на постоялом дворе, – предложил кучер.

Гостей приняли хлебосольно. Особенно понравилась богатому путнику дочка хозяина. Она принесла на подносе еду, постелила чистую постель.

– Ты мне понравилась. Я бы с тобой согласился пойти к венцу, – сказал гость.

– И вы мне любы. Но я ведь не знаю, кто вы.