Россия – мой тёплый дом

Подчас в дождливую погоду, стоя у роскошной витрины кондитерского или фруктового магазина, мы деловито рассуждали о том, чему мы отдали бы предпочтение, если бы в наших карманах водились деньги.

– Нет, нет эти конфеты я не возьму, – говорил я, показывая на роскошную коробку с трюфелями. – Гораздо лучше будут сливочные тянучки.

– По-моему, трюфеля тоже ничего, неплохие конфеты, – возражала мне Лена. – Но мне больше по душе раковые шейки.

– А вот мне раковые шейки не нравятся. Они слишком приторны, – не соглашался я с сестрой.

– Лучше всего клюква в сахарной пудре. И кислая, и сладкая. И приятная, и полезная, – поучала мена сестра.

Мы совсем не завидовали тем, у кого были деньги, чтобы купить все эти лакомства и насладиться ими. Как ни странно, но мы искренне считали такого рода наслаждения столь ничтожными, что о них не стоит мечтать и к ним стремиться. Хотя, конечно, мы были совсем не против отведать что-либо из выставленных на витрине лакомств. Но у нас много было других, и, при том, настоящих радостей и, прежде всего, это были книги, дающие радость познания, и наши друзья, щедро дарящие нам «роскошь человеческого общения».

Многие годы мы с сестрой учились в одной школе, а потом – в авиационном техникуме, вместе были в эвакуации, во время войны вместе работали на торфоразработках в Удмуртии, а затем в Москве – в одном цеху на заводе имени Сталина, у нас были общие друзья и знакомые. Радости и горести делили на двоих.

Глава 2

Меня спасли книги и театр

1.

В 1941 году, в мае месяце я закончил на хорошо и отлично седьмой класс 40-ой школы ФОНО г. Москвы в Теплом переулке. Моя бывшая няня Даша объяснила этот успех тем, что она вовремя окрестила меня. Встал вопрос о моем дальнейшем образовании. Продолжать учиться в школе в восьмом классе для меня не было возможности из-за введения платы за обучение в старших классах. Деньги для этого требовались мизерные, но и их не было.

Первые деньги мы с сестрой заработали, подрядившись мыть окна в строительном выставочном павильоне, который создавался на базе кавалерийских конюшен в Хамовниках.

Видимо, для того, чтобы лошади не могли подсматривать друг за другом, окна в конюшнях были расположены очень высоко, под самым потолком. Мы таскали тяжеленные лестницы с места на место, а потом со страхом залезали на них с ведрами и тряпками.