Опаленные

Отбраковка… Как она проходит, точно никто не знает. За полукруглой откатывающейся в сторону дверью – белое помещение, лежанка, какие-то приборы. Какие именно, нам знать не положено, вот если смогу стать врачом или лекарем, тогда узнаю, наверное, а пока…

Дальше все зависит от решения Диониса – так зовется искусственный интеллект корабля «Минотавр» – он может назначить стимуляцию для выяснения глубинных пороков, а может и сразу перейти к обследованию. Причем заранее неизвестно, что будет – стимуляция или осмотр.

Подготовиться невозможно.

– Ложитесь, стажер, – показывает мне на лежанку врач уровня.

Он всегда спокоен и вежлив, как интерфейс Диониса. Правда, сам не здоровается и не позволяет здороваться мне. В общем-то, понятно почему. Если я отсюда прямо в конвертер, о каком здоровье можно говорить?

Я ложусь на холодную поверхность, старательно держа себя в руках, хотя, конечно, страшно. Даже слишком страшно, честно говоря. Но в этот момент что-то звонко щелкает, резко гася свет.

Виктория 5013

Сегодня мне исполняется восемнадцать циклов.

Я самка вида хомо, рожденная на космическом корабле «Минотавр». Моя основная задача – родить ребенка, который продолжит путешествие. Я хорошо учусь, полностью здорова и умею все, что должна уметь самка нашего вида.

Мое предназначение – делать самца довольным и рожать детей. Я должна быть собранной, чистоплотной и даже не думать возражать моему господину. Поэтому утро начинается с гимнастики. Нас тренируют, учат правильной растяжке и гибкости, контролируя положение рук и ног, а затем следует утренняя стимуляция.

Если я не успею нарушить хоть одно из правил, то стимуляция будет в моей каюте, а иначе – в общем зале.

Лучше всего, когда в каюте, потому что наказующий – самец, а с господином всегда можно договориться. Почти с каждым можно, заменив боль чем-нибудь другим. Только один недоговороспособный, ему нравятся визжащие от боли самки, главное, ему не попасться.

Сегодня я узнаю имя своего господина до конца жизни. Интересно, с ним можно будет договориться? Несмотря на то, что стимуляция приучает к боли, напоминая о себе затем долгое время, но мне становится страшно, когда она начинается, – с первого жгучего удара.

Несмотря на привычку, страшно каждый раз.

У меня есть большая тайна, но ее я не открою никому, потому что не хочу оказаться в конвертере. Я не считаю самцов пупом земли, не хочу быть молчаливой игрушкой, не хочу, чтобы он относился ко мне, как к домашнему животному.