Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

Наверно, вы скажете, это плод воспаленного мозга, не спорю, возможно, но такая гипотеза невольно приходит на ум, глядя, насколько разношерстно население Европы уже сегодня, а что будет через пять-десять поколений… когда все столь разные генетические коды смешаются, выводя один идеальный вариант, ну да, нам этого уже не узнать, но давайте будем верить, что будущие поколения наши точно уж разберутся, что и как делать, чтобы стать лучшими, нежели были их полудикие предки с компьютером уже в руках, но за пазухой все же еще с пистолетом и не только…

Насколько и не помнила бы цивилизация своей истории, всегда человек был с оружием в руках, но мы ведь растем, развиваемся и сами в том уверены, что c каждым поколением прогрессируем, так давайте надеяться, что придет тот день, когда только в музеях будут доступны для обозрения такие предметы, как доисторический, еще каменный клинок питекантропа, на следующей полке будет лежать меч, пистолет, пушка и атомная бомба как заключающий экспонат выставки с заглавной надписью «опасно для жизни»…

Это, наверно, невозможно, а что там гадать, все будет так, как оно должно быть, и не мне пытаться мир изменить, хотя искренне этого хотелось бы.

На этой лояльной мысли утомленный философ уснул, и его астральное тело снова подалось в путешествие на восток, чтобы уже по привычке навестить своих родных и любимых.

Без преувеличения ему так часто снился дом родной, дети, жена, родители, друзья, что, ложась спать, он уже знал, куда его по новой занесет.

Сон продолжался, словно многосерийный фильм с удивительной последовательностью развития событий, и ведь вполне возможно, что давались эти частые встречи с родными ему не просто так, а вроде лекарства, отдыха для переутомленного мозга, что-то вроде поощрений за страдания, то ли в виде заслуженных свиданий с близкими вместо зарплаты за пройденный путь…

Ну что же, хотя бы во снах он их видал, и то хорошо, после таких встреч настроение всегда поднималось, снова вселялась надежда на позитивный исход этой страшной каторги без точной даты окончания срока отбывания наказания, на который он практически сам себя и обрек.

Анализировать можем до бесконечности, философия все понесет, а нам пора вернуться обратно к приключениям, что переживает Гарри Блейд, и он же Бронислав Климов, которому еще немало путей надо пройти и дел переделать, перед тем как успокоится его еще пока что молодая, в поисках мечущаяся душа.