Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

Он понемногу даже вес стал набирать, спорт куда-то пропал совсем из его рутины, и только картошка на чипсы, шампиньоны, перцы, морковь да лук, что шинковал он все ловчее, порой насвистывая сам себе родную мелодию композитора Александры Пахмутовой на стихи поэта Николая Добронравова старой песни в исполнении гениальной польской певицы Анны Герман, что с виниловых грампластинок на старом проигрывателе слушала еще его мать, мелодию детства, и не так мелодию, как именно слова… «Надежда, мой компас земной, а удача – награда за смелость… а песни довольно одной, чтобы только о доме в ней пелось…»

Те небольшие средства, что собирались благодаря экономическому образу жизни, он не мог хранить в банке по той простой причине, что паспорт-то фальшивый, и вообще в любой момент его могли проверить, арестовать и выслать вовсе не домой, а в те не столь отдаленные места, с которыми он уже имел честь быть знакомым.

Так что деньги он сам хранил, как предполагал, «в надежном месте», прямо под своим рабочим столом на кухне, что уже давно стала его царством, и хозяин туда входил разве что поболтать про погоду, что в зимние месяцы вовсе не была из приятных.

По сравнению с Россией, где зима так зима, всеми ожидаема и мила, снег, мороз и все забавы, что связаны с этим чудом природы, а тут не то зима, не то нескончаемая осень, продроглая сырость, нескончаемые дожди, свинцовое небо и североморский ветер, что чуть не выдувает душу.

В такую погоду хороший хозяин и собаку вон не выгоняет, а сам-то и подавно не очень-то выходит из дома… так что в зимние месяцы харчевня существовала в основном на заказы по телефону, что развозил молодой чернокожий пацан на малолитражной машинке.

Летом, конечно, было веселей, но и намного больше работы, шеф даже расщедрился и поднял его зарплату аж на целых десять фунтов в неделю, что не особо-то делало разницу, да и для Гарри-то было не самым важным, сколько получать, он попросту никуда не спешил.

Недели, собираясь по четыре, как и прежде, делали месяцы, а те, в свою очередь, перерастали в годы, в те годы, что в натуре летят, как перелетные птицы.

Согласишься ли, мой уважаемый читатель, на самом деле время – оно как бы проносится мимо нас незаметно аж целыми годами, а иногда останавливается на час или даже несколько минут, тогда, когда по каким-то причинам приходится ждать чего-то или кого-то, такие минуты кажутся порою целой вечностью, а годы, десятилетия – они на самом деле летят, пролетают незамеченными.