Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

Скоропостижная смерть друга от раковой опухоли не могла не оставить глубокой скорби о его потере, но только одно, что немного как бы облегчало мысли, что для Игорька было лучше уйти поскорей в мир иной, нежели терпеть агонию, находясь под постоянно нарастающей адской мукой физической и наверняка душевной боли.

И надо поблагодарить Господа за то, что он принял своего сына, не затягивая его страдания на долгие месяцы, а не дай бог – годы…

Прощай, мой друг, в загробном мире встретимся, как знать,

Да вряд ли, брат, меня наверняка не в райский сад отправят.

Нет права выбора, но почему, приятель, все ж не помечтать,

Ведь выстоим, и пусть посмертно нас, но все-таки прославят.

Во-вторых.

Бандиты вместе с мусорами рыщут утерянный след, и вряд ли у них есть шанс его найти, уже теперь профессионального бродягу Гарри, где-то в бескрайнем мире, а у него еще и камушки прикопаны в надежном местечке, да пусть они будут, не до них и не из-за них он Родину покинул, а дело в том, что надо было тому случиться вот так вот, да и весь тут развал.

Он победил, от прадеда я сказку эту слышал,

Сам меч сковал Иван, на поле брани вышел,

Где вольничал трехглавый злостный змей,

Не допускал старик, что выжил тот злодей.

Так вот, поныне змей, среди людей слоняясь,

И не до сказок, хоть им не верим, обольщаясь,

Он облик человека принял, глаз не отличит,

Бомбами дракон трехглавый нынче воротит.

В-третьих.

Жена пошла с другим, и это, хоть и вполне ожидаемо и как бы даже нормально, но, наверно, только полный болван, ну или, может быть, святой смог бы простить и даже не волнуясь понять.

Гарри искренне пытался добиться столь высокого уровня душевного состояния, но больно все-таки было. В конце-то концов, он просто человек, а чувство собственника в нем, как и в любом мужчине, все же было, и он, конечно, страдал, понимая всю истину своего нелепого положения.

О да, то жжет, но ты ведь сам, браток,

Ты разве не ходил по селам, как бычок,

Ты сколько девок перепортить смел,

Так пострадай, раз был ты столь умел.

Ты похоти своей давал разгул полнейший,

Поздно осознал, да каешься, милейший,

На счастье шанс ты упустил, братишка,

Один остался, как прочитанная книжка.

И четвертая, но благоприятная новость: радовало то, что Аня сына родила и женщины подружились, а не вели вековую войну, как это в таких случаях нередко бывает.