Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

– Походу, ты не задумывался о том, что всякая голова стоит на какой-нибудь шее, так вот без нее от головы-то толку не будет.

– О чем это ты, старина Ден?

– А о том, что шея – это есть женщина, на которой держится голова.

– Ну ясно, без шеи нам никуда.

– Именно, это так же как первому без второго не быть…

– Вот сию мысль, наверно, надо прям сей же час записать, это уже глубокая философия, Ден, ты чуть ли не гений, походу, сей же час признайся, сам ли это изрек, старина, или где-то подслушал?

– Да ладно, будет уже, не обзывайся, это так, экспромт, мыслишка вслух.

– Из Лондона не поездишь на работу в Манчестер, но в конце этой недели обещаю быть, посмотрю, что и как там дела пойдут в столице.

Ден подвез его до автовокзала, и через четыре часа Гарри уже был на Victoria Coach Station, а еще через час он стучал в дверь девчонок на улице Еvering Road, но открыть было некому, видимо, дамы были на лекциях в университете.

Он прошел пару кварталов дальше и, заметив в окне объявление, позвонил по указанному телефону.

Договорившись о встрече и спустя всего час, он уже снял небольшую студию, однокомнатную квартирку на втором этаже, что для одинокого бродяги вполне достаточно.

На углу квартала набрел на пиццерию-кебабную, где можно было недорого перекусить, любезный хозяин-иранец предложил великолепную еду, в тонкий вроде блина хлеб завернутый куриный кебаб со специями, богатым соусом и острым перцем.

– Фарук Абдул Али, – так ему представился на вид счастливый и с первого взгляда всесторонне положительный человек.

– А ты, судя по комплекции, военный, – попытался угадать род занятия Гарри иранец.

– Да, был им, но теперь работаю как вышибала, стою на дверях ночного клуба, – Гарри слегка приврал, и поскольку его заказ был уже готов, то он забрал аккуратно в коробочку упакованную еду и, откланявшись, вышел, отправляясь в сторону своего нового жилища.

По дороге прикупив бутылочку старого доброго виски и большую упаковку воды, он вскоре открыл дверь маленькой квартирки, где ему предстояло провести не один только год и немало ценностей жизни переоценить, ночами сидя у окна своей каморки отшельника.