Весы Правосудия Божиего. Книга третья

– Так, безусловно, заходит, но по утрам, пьет кафе и стакан холодной воды, его постоянству можно возвести памятник.

– Значит, живет он где-то неподалеку?

– Где живет, я не в курсе, так заходите завтра с утра, господа.

– Кажется, знаю, пошли, предлагаю вам, друзья мои, обзор этого чудо-города.

Бронька, конечно же, помнил ту лавочку, где маэстро выставлял на продажу свои полотна.

Буквально пять минут ходу по узким улочкам, и они уже рассматривали витрину магазинчика.

– А вот и сюрреализмы моего старого друга.

Старина не изменился ни на йоту, вон его картина под названием «Время», интересно, сколько же копий ее за эти годы, он успел написать и продать не иссекающей толпе туристов. Наверно, уж во всех сторонах света висят его картины.

Бронькина мысли вслух вдруг прервал до боли знакомый голос.

– Нет, не «наверно», а точно во всех.

Это старый маэстро незаметно подошел к нему со спины.

– Ну что, бродяга, все еще живой, и какую же аферу ты задумал на этот раз?

Радость встречи они отмечали в том же кафе.

– Маэстро, да ты практически не изменился, ну разве что поседел.

– Чего бы я не сказал о тебе, где мой ученик, я созерцаю зрелого мужчину, ну наконец-то ты повзрослел, мой друг, и твои товарищи на сей раз, вижу, не наркоманы, надеюсь, ты им рассказывал о нашем последнем приключении.

– Да как-то не успел, но времени у нас хватит, так что успеется, всему свое время, а ты, старина, да просто удивительно, что вообще нашелся.

– Когда камень катится, от него сыпется, надеюсь, сею пословицу тебе мама говорила.

– Говорила покойная, уже лет с десяток будет, как отошла.

– Так вот, я же говорил, что ищи меня тут, а чем плохо это место, чтобы спокойно встретить старость. Туристы тут круглый год, а значит, и хлеб у художника не иссякает, куда бежать от добра, такого города, как Кадис на свете не сыщешь.

– Согласен, так ты тут не ради туриста остался, насколько я помню, была дама сердца, не так ли?

– Она и до сих пор еще есть.

– Прям как в сказке, а с ювелиркой как дела обстоят, практикуешь ли?

– А то, это и есть мое основное занятие, с одних картин я бы не выжил, в наше время живопись мало кого интересует, впрочем, как и во все времена, художники были и есть полу голодными.

– Так сытый художник вряд ли будет творить, тут, как говорят, все оно взаимосвязано.

– И то правда, сытый художник больше думает о натурщицах, чем об живописи.

– Ты, маэстро, неисправим.