Весы Правосудия Божиего. Книга третья

– Вот, смотрите, вас давно как уж нет среди живых. – Высокомерный служитель закона тыкал пальцем в монитор компьютера. – Как раз двадцать пять лет миновало с тех пор, как ваша смерть была зарегистрирована, вы мертвы, господин Климов, вы некто другой, а выдаете себя за давно умершего человека. Кстати именно так. Вы, скорее всего, не тот, за кого себя выдаете, и ваша манера разговора, поведение и акцент мне кажутся весьма странными, не русскими, что ли.

Тираду вроде этой он где-то уже слышал, ах да, во Франции, еще в начале двухтысячного года, когда его приняли за кражу еды из супермаркета, тоже возили в посольство, чтобы расписался под заявлением о репатриации, тогда он отказался.

– Знаете, тут не хватает только самого малого: чтобы вы для красного словца добавили фразу классика «Кто вы такой». Да за четверть века прожитых среди англо-латинскоговорящих вовсе не удивительно, что мог измениться мой интеллект заодно с менталитетом, если хотите, и появится пристук некого акцента, этого вы не допускаете.

– Редкий случай, чтобы вот так воскресали из мертвых.

– Ну вот, вам как раз представился тот самый редкий случай, а то можно ведь жизнь прожить, но так и не познать этого драйва…

Молодой еще клерк, явно по знакомству устроенный на блатную работу в российское посольство, почесывал затылок, видимо, его опыта или допуска все же не хватало, чтобы решать такие щекотливые вопросы.

– Да живой я живой, может, справку от врача прикажете принести, уважаемый? Чего далеко ходить, возьмите мои отпечатки пальцев, они есть в картотеке Российской полиции, судим, пардон, довелось, однако был оправдан, но пальчики-то остались.

К вышесказанному его так и подмывало добавить «и еще многих стран, куда меня нелегкая заносила», но он благоразумно промолчал.

Да уж, Россия-матушка, походу, не меняешься ты ни при каких властях, господа чиновники все еще высокомерны и наверняка уж никогда не откажутся от взятки… ну, чтобы, так сказать, смягчить отношения с клиентом.

Ты велика, моя страна,

И велики твои страдания.