Весы Правосудия Божиего. Книга третья

Кстати, есть у меня на уме одна авантюра, без криминала, но адреналин обещаю, хочу на Тайменя съездить, за Урал.

– Вот так, ну надо же, Бронислав Климов на горизонте, а мы и не чаялись тебя видеть, как на суд увезли, так и с концами. Разумеется, предполагалось, что тебя оправдают, но ведь оно так редко бывает, что почти невероятно.

– Однако бывает и такое.

– О тебе можно книгу написать.

– Начинай, а я при встрече тебе о своих приключениях изложу, не поверишь, сеньор папарацци.

– И право, надо задуматься.

– В общем, мы теперь уже на связи, Виталь, ты пацанам приветы передавай, вот будет здорово вас встретить.

– Не переживай, все будут рады, обещаю, соберемся.

Первый шаг в сторону родины был сделан, разумеется, однажды ему надо было вернуться, тем более что было зачем, маловероятно, что на его тайник за Уралом мог набрести случайный охотник. Да в тот каньон вряд ли кто с кондачка пойдет спускаться. И с какой это стати? Ну пусть даже спустится, так еще надо наткнуться на нужную расщелину, а наткнувшись, догадаться, что там под булыжниками лежит немалая кучка алмазов.

Один к тысячам, что камушки так и лежат на своем месте.

Не алчность его погнала на эту авантюру, просто дело то надо было довести до какого-то разумного финала, и в конце концов, с той суммой, что можно выручить при успешной продаже алмазов, взять да реализовать некий коммерческий проект, то ли Богу угодное дело, что ли.

Может, какой из храмов отреставрировать, ведь их до сих пор немало стоят в руинах после победы красной революции с последующим триумфом большевизма.

Ну надо же было разрушить столько святынь да миллионы невинных человек сгноить в лагерях. Светлое будущее строили на костях убиенных, умники, мать их, да так, что аж столетие спустя стоят полуразрушенные святыни – безмолвные свидетели величайшего безумия на планете.

Где из зеркальной глади водохранилищ до сих пор торчат купола, нет – так в зерносклад превращенная церковь служит народу, а то и в скотобойню, глядишь, переоборудовали храм священный.

«Прости их, Господи, ибо они не знают, что творят». А творили такую жуть, что даже удивительно, как все-таки выжил этот народ.

Есть у россиян одна, да нет, не только одна, отличительная черта, какой не обнаруживается у других народов.