Minni. Призвание – любить

Она решительно всех пленяла детскою простотою сердца и естественностью всех своих душевных движений», – отмечал Иван Сергеевич Аксаков.

Александр, неважный танцор, даже начал ревновать ее к молодым светским повесам. А Минни было приятно видеть, что он не сводит с нее влюбленных глаз. Сама же она все это время была в таком взвинченном и одновременно восторженном состоянии, что порой совершенно забывала об осмотрительности и от души резвилась и ребячилась.

«Несмотря на маленький рост, в ее манерах было столько величия, что там, куда она входила, не было видно никого, кроме нее», – восторженно писал молодой князь Феликс Юсупов.

Тайно влюблялись в нее, наверно, все молодые мужчины при дворе.

Но она отнюдь не была легкомысленной. Если было надо, она умела быть серьезной, сосредоточенной и целеустремленной. Еще дома, в Копенгагене, вместе с французским и английским она начала изучать русский язык. И теперь, в Петербурге, изъяснялась на нем довольно сносно. Но все же ей не хватало практики. И хотя при дворе был больше в ходу французский, при каждом удобном случае в разговорах Минни переходила на русский.

Она всюду носила с собой крохотную записную книжечку и, услышав новое слово, улучив удобный момент, тайком записывала его в эту книжицу. А когда заканчивался очередной день с его непривычными для нее бесконечными обедами и балами, когда наконец она оставалась одна в своей комнате, Минни садилась за словари и учебники и продолжала занятия – открывала свою записную книжечку с новыми услышанными ею за день словами и выражениями, листала словарь, выискивая их значение, и повторяла, повторяла до тех пор, пока не начинала произносить их безукоризненно и не запоминала.

– Буд-то лью-без-но, – разбирала она по слогам, – будьте лубьязно… будьте любезны… Какая чудая подога… какая чадная подога… какая чудная погода… Получилось, получилось! – радовалась она.

И так до тех пор, пока не начинали слипаться глаза.