Весы Правосудия Божиего. Книга первая

Пистолеты бандитов были воткнуты за пояса, ну точно как в кино, дело в том, что, пока он был в доме, рэкетиры решили, что, мол, дело-то в шляпе и очередной лох уже согнут в позу дойной коровы, которая теперь будет безропотно отдавать парное молоко, строго придерживаясь ими установленного графика.

Таково было непоколебимое мнение Кирилла, конечно же, своими «гениальными» рассуждениями он успел поделиться с коллегой по цеху, и теперь в позах гордых рыцарей они стояли в предвкушении магических звуков своих победных фанфар.

Кирилл был всего в трех шагах, такой важный, каким может быть лишь очень смелый человек, супергордый, фанатичный революционер или полный дурак при виде к нему повернутого дула карабина.

Он заржал в своей безумной самоуверенности.

– Слушай ты, лошара, на кого ты ствол наводишь, стрелять в меня собрался, да у тебя яиц на это нету, а за показ твоей ржавой пушки и нефильтрованный базар будешь тут же наказан, платить придется вдвойне, и рука его потянулась за рукояткой пистолета.

Бронька вовсе не целился, не помышлял убить кого-либо выстрелом, держа оружие на уровне бедра, вдруг яркий свет озарил ночной двор, и у его ног уже лежало рухнувшее тело Кирилла, он не слышал даже выстрела, но во дворе лежащий мертвец безмолвно подтверждал произошедшее.

Другой бандит словно испарился.

Тот роковой выстрел его жизнь превратил в вечную агонию, в путь навсегда изгнанного мученика, чьим страданиям не будет конца.

Дело в том, мой дорогой читатель, что у нас все же нету права убивать себе подобных, в деталях об этом вы можете прочесть на страницах священной Библии.

Но а лично вы, что бы делали лично вы, будучи на его месте, в подобной ситуации?

Не говорите ничего, молчите, не надо слов, вы попросту не можете быть на его месте.

У каждого есть свой опыт, и всяк принимает свои личные решения.

Давайте его не судить сгоряча, ибо «не суди и судимым не будешь», мой дорогой читатель, а лучше глянем-ка, что же предстоит пройти нашему герою, бредя по тернистому и пыльному пути самоизгнанника, должно быть, и получится занятное чтиво, но пробовать прожить такое на самом деле никому лично я никак не советую.

Он зашел домой.

– Инна, прости, но я застрелил его, представь себе, с ходу насмерть, он там, у нас во дворе, лежит уже мертвый.