Весы Правосудия Божиего. Книга первая

Надзиратель с важностью ну как минимум павлина из королевского сада, прохаживаясь, стал зачитывать им же самим заполненные анкеты. В порядке алфавита выкрикивая фамилии, а названный заключенный выходил из строя, при этом называя свое имя, отчество, год рождения и статью, по которой обвинялся, после чего проходил в камеру, обязательно держа руки за спиной.

Смело можно сказать, что это достаточно серьезно продуманный процесс, ведь тут от остальных никак не скроешь ни кто ты такой, ни статью обвинения, а у некоторых чемпионов своего грязного дела их ажнак по пять, шесть, семь – «целый букет», на местном жаргоне говоря.

Там есть воры и насильники, грабители и сутенеры, мошенники, поджигатели и даже осквернители могил – в общем, весь разношерстный криминальный мир, вплоть до убийц всех мастей.

– Тут мы есть, мой юный друг, без малейших прав человека.

Ты видишь этих ублюдков, они одеты в черные маски, чтобы прятать свои лица, так как вправе делать с нами все, что им заблагорассудится.

Эти маски – их надежда избежать мести, в случае если кто-то из нас вдруг встретит кого-либо из них на свободе-то матушке, незавидная у них работенка.

Смотри, ведь видишь, что основной контингент нашего брата просто далек от привычек и обычаев высшего общества, тут никто не заботится о проблемах или здоровье другого, а вообще чихали на все то, что не грозит им личной физической расправой.

Если раньше воровской закон почитали и никто не смел нарушить допустимые нормы, а такого слова, как «беспредел», не существовало и вовсе, то сегодня эти моральные устои среди уголовничков уже почти не действительны. Практически анархия нынче властвует над этими, Богом забытыми местами, и куда только катится сей уголовный мир некогда высоконравственных воровских понятий.

Это был тот самый Север, кто стоял с ним рядом во втором ряду на вечерней проверке.

– Скоро ты сам, так сказать, воочию сможешь убедиться в моих словах.

Он закончил свой монолог в полголоса, пока надзиратель, обладавший редчайшим контратенором, продолжал, срываясь на фальцет, выкрикивать фамилии несчастных сидельцев.

– Морально неустойчив, склонен к нападению, а значит, и к побегу, новенький, Климов Бронислав, – зачитал его анкету щуплый человек, щуплый, но зато уполномоченный измывается над подследственными любого телосложения.

– Ты тут не один такой шустрый.