Иркутское городское Иерусалимское кладбище

У Яна Сивинского и многих других такой ужасной границей были ворота Варшавской цитадели. Описание этой границы он снабдил эпиграфом, взятым из знаменитой третьей песни «Ада» Данте:

Входящие, оставьте упованья <…>,

Там вздохи, плач и исступлённый крик <…>

«Кто хоть раз войдёт в эти врата, – писал он, – тот живым будет погребён, тот уже пропал в этом граде слёз и бесчисленных страданий[2 - Siwinski J. Katorznik, czyli pamietniki Sybiraka, Krakоw, 1908, s. 22]. Переход через ворота тюрьмы казался Сивинскому подобным смерти, поэтому отбывающих в изгнание он часто называл «скелетами», «мертвяками», «призраками».

Отправленный в ссылку человек становился «умершим для мира»,

Агатон Гиллер замечал, покидая территорию родины, что «на полях и у дороги не стояли, как в Польше, кресты, напоминающие путнику о муках Спасителя, принёсших избавление людям»[3 - Giller A. Op. cit., T. 1, s. 104].

Однако главной была та граница, что проходила по Уральским горам (или по реке Урал), – граница между Европой и Азией, Россией и Сибирью.

Именно она являлась кульминационным пунктом этапа. Тут окончательно приводился в исполнение царский приговор, тут происходило первое знакомство с местом изгнания. В поэтическом творчестве романтиков пересечение этой границы представлялось вступлением в ад и сравнивалось со смертью:

Ах, кто хоть раз коснулся ногой этой границы,

У того погасла и надежда, и радость[4 - Garczynski S., Grobowiec na Syberii//Trojanowiczowa Z.

Sybir romantykоw. Krakоw, 1992, s. 223]. —

так писал Стефан Гарчинский в поэме «Гробница на границе Сибири».

На Уральском хребте ссыльных встречал каменный пограничный столб, высотой в несколько метров, установленный в честь царевича Александра. Этот столб ссыльные превратили в свою собственность и сакрализовали. Александр Сохачевский увековечил его на своём полотне «Прощание с Европой», называя его «могильным камнем надежды», таким образом, в глазах художника монумент стал символической могилой всех изгнанников, памятником их мартирологии.

Для видевших этот столб путников он становился мерилом размаха царских репрессий, ведь именно здесь можно было произвести подсчёт жертв: «С 1878 года – суммирует Джордж Кеннан, – здесь прошло 170 тысяч изгнанников, а с начала текущего столетия – более полумиллиона»[5 - Kennan G., Syberia, Lwоw, 1891, T. 1, s. 28]. Столб был покрыт надписями фамилий сверху донизу.

Ю.