Подводная конкиста

Она не смотрела в ту сторону, не искала глазами, но знала, с первых минут представления видела, где сидел тот человек с корабля. Знала, что он смотрит безотрывно, от того чувствовала пьянящее волнение и находилась в предвкушении близкого торжества.

Ритмичные барабаны разбились мелкой дробью и танцовщицы – все, как одна, в оранжевых венках – образовали два круга. Внешний хоровод двигался по солнцу, внутренний – в противоположном направлении. Девушки кружились так быстро, что с высоты птичьего полёта рисунок танца напоминал бутон семпасушиль.

Пробегая мимо, Иш-Чель ловила восторженные, озадаченные, а иногда и огорчённые взгляды своих почитателей. Слышала за спиной разочарованные вздохи. Улавливала недовольное перешёптывание. Наконец, остановившись у места, где сидел хранитель писаний с семьёй и гостями, она сняла с головы венок.

Зрители уставились на неё в полном недоумении.

Скандал! Провокация! Что позволяет себе эта несносная пигалица? Среди всех благородных вельмож, славных воинов и достойнейших мужей она выбрала двуногого человека?

О, тланчана с предвкушением прокрутила в своей голове слова всенародного возмущения.

С венком в руках русалочка двигалась обольстительно. Покружилась вокруг топчана, сделала несколько шагов к человеческому моряку, бросая короткие взгляды на недоумевающего испанца, а затем, хитро улыбнувшись, быстро-быстро вбежала на помост и опустила цветы семпасушиль на голову своего царственного отца.

– Позволь, о, чтимый правитель, – смеясь, сказала она, – выразить тебе мою глубочайшую симпатию, ибо нет мужа прекраснее, чем мой благородный отец.

Касик Ицкоатль потешился выходкой дочери.

– Неймётся тебе, Иш-Чель, – когда стихла музыка, ответил вождь. – Твой дар бесценен, дочь моя, я тронут. Выходит, не так я и стар, раз прекрасные тланчаны дарят мне цветы.

По саду пронёсся хохот.

– Увы, боюсь, я всё же не гожусь тебе в женихи, – продолжил правитель на потеху публике, – но негоже оставлять внимание девушки без ответа, не так ли? В качестве подарка, можешь отправиться завтра с отрядом за пределы купола. Сегодня утром мне доложили – совсем близко к нашим владениям затонул корабль.

От радости и ликования Иш-Чель засияла, как отражение солнца в осколке зеркала.

Отец снова милостив к ней. Шалость удалась.