Подводная конкиста

– Вот как, – тёмные брови взлетели вверх, – Каково же тогда твоё ремесло? Чем ты занимался на поверхности среди своих собратьев?

– Был сведущ в делах корабельных.

– Как любопытно. – потирая подбородок, заключил Ицкоатль. – Значит и корабль смастерить можешь?

– Корабль вряд ли. – признался Эстебан. – Эта громадина сложная. Его в одиночку, да без толковых инженеров и грамотных чертежей не построить. Но что-то небольшое, например, мелкую шхуну или бригантину могу попробовать.

– Превосходно! – кивнул касик одобрительно. – Что ж, наши лодки примитивны и мне было бы интересно посмотреть на твоё изобретение. Пожалуй, нашим инженерам есть о чём потолковать с тобой. Но пока – располагайся. Сегодня мы чествуем Начало Дождей. Раздели со мной трапезу да посмотри на чудесное представление. Надеюсь, сегодняшним досугом ты будешь доволен.

До последнего Эстебан ждал подвоха. Вот сейчас выйдут стражники, свяжут, арестуют, велят казнить или принести в жертву или ещё что-нибудь, о чём квартирмейстер не подумал.

Но вождь был дружелюбен. Даже заинтересован. Возможно, рано или поздно испанец сможет вернуться назад, на поверхность?

Вместе с господином хранителем писаний, Альтамирано занял одно из почётных мест. Слуги тут же поставили перед ним угощения, среди которых, – о чудо, не только рыба! – запечённое мясо тапира, тамале с индейкой, нарезка экзотических фруктов, покрытых сиропом из шоколада и тростникового сахара.

Мгновение спустя в центре сада раздался ритмичный стук барабанов. К ним присоединились трещотки, музыкальные раковины, нежные флейты. И к удивлению зрителей вышли прекрасные танцовщицы, дочери и сёстры знатных господ, среди которых самая главная партия отводилась наследнице правителя, прекрасной Иш-Чель.

Испанец на миг позабыл как дышать. Потянулся к сосуду с напитком из драгоценных для кулуаканцев какао-бобов, да в этой позе и застыл.

Среди безликих, абсолютно одинаковых в своей красоте тланчан, русалочка блистала. Как царица. Она ещё не сделала ни одного движения, не единого взмаха рукой, ни мелкого шага, на короткого хлопка, а Эстебан уже был глубоко и бесконечно ею очарован.

Глава 14

Цветы семпасу?шиль или ярко-оранжевые бархатцы именовались «бутонами с двадцатью лепестками» и для тланчан имели сакральное, почти мистическое значение.