День, который определил политику «Центров силы»

Следующим ярким событием моей биографии стало то, что в 1970 году я был направлен в очередную командировку для работы с так называемым спецрезервом на три месяца во Владивосток, в Отдельный морской разведывательный пункт КТОФ. Там я наряду с подопечными прошел подготовку боевого пловца, пробыв под водой 56 часов в общей сложности. Эта командировка, конечно, произвела на меня неизгладимое впечатление, поскольку я приобрел абсолютно новые умения и навыки.

Летом 1973-го довольно неожиданно для меня состоялся перевод в распоряжение Отдела Центра, где мне предложили, с учетом моего опыта по линии именно этого Отдела, стать преподавателем на КУОС.

Было принято во внимание, что к этому времени я уже имел достаточно высокий уровень воздушно-десантной, горной и морской подготовки. Оказалось, что с Курсов в долгосрочную командировку уходил преподаватель спецдисциплины «А»[5 - Дисциплина «А» – разведка и контрразведка в особых условиях.] Владимир Петрович Рябов, и по совокупности требований я подошел ему на замену.

Пожалуй, период с 1973 по 1979 годы, включая последний, стал самым спокойным в моей работе (за вычетом нескольких месяцев пребывания в Японии, а точнее, на острове Окинава, где тогда дислоцировалась Первая группа войск специального назначения США. В свое время она располагалась в Бад-Тельце, в ФРГ, но с началом войны во Вьетнаме была туда переброшена как базовая часть для прохождения боевой практики для остальных групп специального назначения – «зеленых беретов»).

В этот период на Окинаве проходила международная выставка «Человек и океан», что предоставило возможность попасть прямо в «расположение противника».

А «запахло порохом», как говорится, в апреле 1978 года. Как-то интуитивно сотрудники Отдела и КУОС почувствовали, что данные события являются прологом нового серьезного международного кризиса.

В 1979-м это уже стало абсолютно ясно.

ГЛАВА 1

Балашиха, ДОРНИИ, 28 апреля 1978 г.

Как обычно в половине девятого утра я прибыл на объект за полчаса до развода – этого времени всегда хватало на то, чтобы переодеться в форму, повседневную или полевую, в зависимости от вида предстоящих занятий. Заняв кабинет, привычно включил Спидолу, стоявшую на рабочем столе. Соседа по кабинету, Альберта Евглевского, еще не было.

По радио передавали последние известия.