Франсуа-Атанас Шаретт. Герои Вандеи

Один из крестьян разъясняет Шаретту, что они идут «бить патриотов», против республики, они хотят, что бы республиканцы покинули их землю, что бы добрые пастыри опять служили в храмах и на трон взошел малолетний Людовик XVII, томящийся в Тампле.

Идти в бой против республики, этой военной машины, с одними ружьями и палками, это же полное безумие! Шаретт пытается объяснить это крестьянам, но они непреклонны и рвутся в бой!

– Месье Шаретт, Вы будете с нами?! Станьте нашим командиром, ведите нас в бой!

– Нет!

– Нет?! Но почему?!

Шаретт еще раз пытается объяснить, что со старыми охотничьими ружьями, вилами, косами и палками нельзя сражаться против хорошо вооруженной, дисциплинированной и регулярной армии, да и к тому же, он морской офицер и не имеет понятия как сражаться на суше.

– Но Вы же, офицер Короля! Вы давали ему присягу!

Шаретт не знает, что сказать. Наконец он заявляет, что поведет крестьян в бой и станет их командиром, при условии полного безпрекословного подчинения ему и его командам, которые должны были выполняться без обсуждения

– Да здравствует месье Шаретт! Да здравствует религия! Да здравствует Король! Разнеслись крики над поляной.

Шаретт зашел в дом, отдал распоряжения слугам, попрощался с женой и маленьким сыном.

– Я клянусь, что не вернусь сюда, до тех пор пока мы не победим или я не умру!

И Шаретт, вооруженный саблей и двумя пистолетами, в сопровождении двух своих верных слуг Босарда и Лапьера, что пошли бы за своим хозяином в огонь и воду, во главе толпы крестьян отправился в путь.

Накануне, 13 марта, его очаровательная соседка, Мария-Аделаида Лярошфуко, во главе 40 человек, среди которых фермеры из Пуи-Руссо, возглавила процессию во имя Короля в коммуне Ла Гарнаш и водрузила Белое Знамя над зданием мэрии.

Поднялась вся Вандея. Похожие сцены произошли в поместье Ля Лож д’Эльбе, в Ля Бароньер замке маркиза Бошампа, в Ля Верри у шевалье Сапино…. Там где не было дворян, во главе восставших вставали обычные люди, порою даже не служившие до этого в армии и не знакомые с военным делом (исключение представляет Стофле и Жоли, бывший в старой армии сержантом), но пользующиеся большим авторитетом в своем приходе.

В Пэн-ан—Мож крестьян возглавил коробейник Кателино, ставший в последствии генералиссимусом, в Буэне -торговец домашней птицы Пажо, в Ля Мот-Ашар -Жоли, человек владевший двадцатью профессиями (!), известный больше как хирург, в Бурнёф, -торговец маслом Герен.