Энэр

– Будет тебе наедине, п – — к! Я тебе на этот раз такого кабана найду, б – -ь, – всю с – -у тебе р – — – т! Десантник, е – -а мать!!! – полковник демонстративно развернулся и вышел.

Кузя припомнил, что тоже иногда прибегал к мату в отношении нерадивого, но матерное обращение представителя власти – не рядового какого-нибудь, а руководящего – приравнивало всю государственную власть к тому ворью, которое общается на этом языке.

* * *

Кузя не знал, может ли скафандр справиться с этой клеткой, но пытаться не стал, а сел на пол, прислонившись спиной к стене.

В клетке не было абсолютно ничего: пол, две стены и решётка, вытянутая узким коридорчиком. Лишь пол был покрыт линолеумом, а стены оставались голым бетоном.

Продолжился обезьяний цирк, и Кузя закрыл глаза, чтобы не видеть его.

Было слышно, что менялся контингент. Вошёл кто-то из начальства, рангом пониже, и возмущённо съехидничал, почему обезьяна сидит.

– Никаких распоряжений не было! – последовал ответ.

– Приказ был мочить всех! – прозвучало надменно.

Начальник ушёл, а среди обезьян продолжились смешки и издёвки.

Кузя демонстративно не открывал глаз.

Наконец смешки приутихли и послышался плеск воды.

Прижавшись спиной к бетонной стене, полагалось чувствовать её холод, но холода не было. Кузя припомнил, что и вода не касалась лица, и ветки на бегу не хлестали в лицо – всё же была какая-то граница, но при этом он, как обычно, кушал плов и пил сок. Вспомнилось обещание угостить долма.

«Хотя узбек ли он?! Или таджик?! Может, грузин? – подумал Кузя, но решил: – Всё равно хороший человек!»

Ему даже представилось, как благодетель с наслаждением угощается этим блюдом, которое, несомненно, должно быть самым восхитительным шедевром кулинарного искусства.

Плеск усилился, и Кузя открыл глаза: несколько обезьян, стоя вплотную к решётке, мочились на него, и под ним была уже лужа мочи.

Взрыв гнева был настолько велик, что Кузя вскочил и сходу врезал одному в морду, а другого пнул по выставленному. Все отпрянули, и началось всеобщее ржание, но вскоре дикий крик подавил его – орал один из получивших, а второй безмолвно лежал на руках сослуживцев.

На ор прибежал тот, кто ещё недавно приказал мочить, оказавшийся подполковником, и стал матом крыть всех и вся, выставляя виновниками Кузю и мочившихся.