Энэр

– Если вам не с кем будет оставить дочку, то приводите её ко мне, – предложила она.

Её вид, а особенно фальшь при обращении к ребёнку, вызывали отвращение, и Кузя отказался от предложения, но баба всё-таки всучила ему бумажку с адресом.

– А-а! Вы уже замарьянились?! Вот и хорошо! – поощрил вошедший Яруллин и добавил, обращаясь к Кузе: – Сулима Мухаметовна готова виться о твоём сыне.

– Я никого не просил брать заботу о нём!!! – взорвался Кузьма.

– Ну полегче-полегче! – командно выдавил Яруллин. – Ты сам вчера сказал, что не сможешь виться.

– Я такого не говорил!!! – снова крикнул Кузя.

– А какая разница?! Я сказал, а ты промолчал – значит, согласился.

– Я о своём сыне буду заботиться сам!!! – яростно заявил Кузьма.

– Ну в этом вы не правы! – презрительно ответил полицейский, переходя на гонор. – Где вы будете и чем, будет решать государство, а государство – это я! Так что сядь и успокойся!.. А то закрою тебя подальше!

Маля, никогда не видевшая отца таким злым, заплакала.

– Вы доводите ребёнка до слез! У вас и дочь надо отобрать!

– Пойдём ко мне, – позвал Кузя, обратив ладони к дочери, силой стараясь говорить спокойно.

Маля протянула ручки навстречу, но Сулима не отпускала её.

– Отдай пока! – приказал Яруллин.

И Сулима подчинилась, расцепив хватку. Кузя взял Малю на руки и собирался покинуть эти злобные стены, но Яруллин остановил его, прогундосив:

– Вижу, ты заспокался?! Сядь, побазарим по делу.

Маля, оказавшись на руках отца, сразу перестала плакать, и Кузя, зная, что его могут не выпустить из здания, подчинился.

– Так вот, Кузьма Степанович, – перешёл Яруллин на официальный тон, – тебе сына не выкормить, а у Сулимы есть молоко, и ты знаешь, что только женское молоко подходит для питания ребёнка. Дети, которых кормят искусственным, болеют раком, и все умирают. Все! Ты что, смерти сыну хочешь?!

Понимая, к чему лживо клонит Яруллин, Кузя молчал, чтобы снова не взорваться.

– Ну вот и молоток! – удовлетворённо выдал Яруллин. – Ты пойми бабу – у неё сын сдох! Можешь ты дубить, как хреново ей после этого?!

Довольное сюсюканье Сулимы до прихода Яруллина говорило о его лжи: никакого горя у неё не было, но Кузя снова промолчал.

– Во-от… молоткуешь! – протянул Яруллин. – Так что в твоих интересах прийти к взаимопониманию.