Новелла о вынутом мече, спасшем честь принцессы

Его собеседник на это громко расхохотался, однако в смехе не проскальзывало злобы: – «Коров! Ха-Ха! Видать художник то из тебя не ахти какой!».

– «Это еще почему?», – искренни, удивился отрок.

– «Как, почему? Был бы ты хорошим художником, ты бы святых писал на иконы, а затем их в церковь продал, или портреты какие за награду. А ты коров. Думаешь, они тебе много заплатят?», – произнося это, мажордом скотного дворца, продолжал давиться от хохота.

Его задиристый смех приятно щекотавший слух, передался Аруту, заставив того улыбнуться: – «Вот ты и дурак! Думаешь, я это делаю, ради денег?».

– «А зачем еще рисовать? Все художники продают свою мазню, а на что еще им тогда жить-то?».

– «Ты ошибаешься я собираюсь стать рыцарем, а эта мазня нужна, чтобы тренировать красивый почерк».

Это заявление, посеяло на лице у любопытного недоросля, признаки не поддельного интереса. Он перестал смеяться и недоверчиво посмотрел на собеседника: – «А что разве рыцари должны уметь писать? И вообще, с чего ты решил, что ты им станешь?».

– «Они много чего должен уметь. В том числе и писать, и низать рифмы, и на лире играть, и танцевать на балах, а еще сражаться любым оружием и в любых обстоятельствах. А кем же я еще, по-твоему, должен стать? Мне сам Господь сулил идти по ступеням этого пути. Я благородного происхождения, обучаюсь всему, что нужно. Конечно, это случится не сразу. Для начала мне придется побыть оруженосцем при одном из славных воителей. А потом, когда он примет решение, что я достоин, или я как-нибудь проявлю себя, то тогда посвятит меня».

Лицо Коршуна угрюмо осунулось: – «А я вот слышал, что бывало, когда в рыцари посвящали из простых. Неужели это все враки?».

По надежде, сквозившей в глазах парня, отрок догадался о того потаенном желании. Взять на себя роль палача чужой мечты, племянник Ленграта не решился и поспешил обнадежить: – «Такие случаи действительно случались. Но они очень редкие. Простолюдин должен особо проявить себя, к примеру, совершить какой-то подвиг».

После этого, они занялись каждый своим делом. Минут через пятнадцать, Коршун, закончив с уборкой навоза, подошел к Аруту.

– «Слушай, так ведь получается, что после того, как ты станешь рыцарем, ты сам сможешь посвящать, кого захочешь?», – с нотками заискивания в голосе, спросил он.

– «Некого захочу, а того, кого сочту достойным этого», – последовал наигранно гордый ответ.

– «Так я это и имел в виду», – простодушно отозвался парнишка из простых.