В пекле огненной дуги

За это пограничники уважали его не только как командира, но и как мужика. Нарожный не придирался по пустякам и никогда не распекал без серьёзной причины, не порол горячку и всегда старался объективно разобраться, если кто-то допускал оплошность по службе. Но, в то же время, он был предельно строг с теми, кто сознательно нарушал дисциплину и совершал должностное преступление. К счастью, подобное случалось крайне редко.

– Не забывайте, мать вашу, что вы являетесь бойцами войск НКВД! – гневно кричал он перед строем после каждого подобного случая.

 – Любой ваш тяжкий проступок позорит это почётное звание! А значит, вы должны быть морально устойчивыми и высоко нравственными. Зарубите это себе на носу!..

Нарожный был среднего роста и в форме вовсе не выглядел атлетом, но когда он оголял торс, взорам окружающих представала отлично развитая мускулатура этого человека. На турнике он творил настоящие чудеса, вызывая восхищение и зависть у красноармейцев.

Политрук служил здесь почти десять лет. Он приехал на Памир из Ленинграда, но любил повторять, что отец его был донским казаком и во время Гражданской войны перешёл на сторону Советской власти.

Нарожный был женат на симпатичной брюнетке, которую все в комендатуре называли строго по имени и отчеству – Лидия Васильевна. Она работала врачом-терапевтом и, понятное дело, лечила не только пограничников, но и местных.

Кроме того, жена политрука тоже участвовала в самодеятельности, где неплохо пела и читала стихи. Конечно, когда она выступала, все молодые парни, и Семён в том числе, неотрывно смотрели на неё, и это было понятно.

Поговаривали, что Нарожный страшно ревнует свою Лиду чуть ли не к каждому…

С началом Великой Отечественной войны на Восточном Памире вновь напомнили о себе басмачи, которые почти десяток лет особо не досаждали. Очевидно, теперь они надеялись на скорую победу фашистской Германии. Участились нарушения границы и вооружённые столкновения. Кроме того, в Таджикистане стали появляться агенты абвера – шпионы и диверсанты.

К тому же, осложняло охрану границы и то, что ещё летом часть пограничников отправили на фронт, и на заставах не хватало людей. Доходило до того, что у телефонов дежурили офицерские жёны.

После убийства двух пограничников комендатуры в ночь с 8 на 9 сентября стало ясно, что отныне спокойной жизни не будет. Так оно в дальнейшем и вышло…

Утром 14 сентября 1941 года в штаб комендатуры пришла тревожная радиограмма с заставы Сасык-куль.