В пекле огненной дуги

Стало понятно, что позиция захвачена и драться больше не с кем. Всего лишь несколько немцев драпали по полю в сторону Самодуровки, остальные навсегда остались лежать здесь.

На востоке, над виднеющейся вдали рощицей, показался алый краешек солнца. Земное светило словно выглянуло из-за горизонта, чтобы утолить своё любопытство и узнать, что сейчас происходит на этой стороне планеты. Но уж лучше бы оно оставалось в неведении, потому что здесь по-прежнему шла жестокая, кровавая война, и люди продолжали убивать друг друга.

В стороне в траншее произошло какое-то оживление. Семён подошёл туда и увидел молодого немецкого солдата, лицо которого было белым от страха. Немец поднял руки и прижался спиной к стенке окопа, затравленно глядя на собравшихся вокруг него красноармейцев.

– Bitte nicht to ten,[7 - Пожалуйста, не убивайте. Пожалуйста… (нем.)] – пролепетал дрожащим голосом фриц. – Bitte…

– Шо ты там лопочешь, немчура поганая? – Потапов шагнул к пленному и врезал ему кулаком в челюсть. – Поди, помирать не хочешь, да?

– Да в расход его, и всех делов, – предложил кто-то из красноармейцев.

– Как-то не по-людски это, – возразил Семён. Пленный уже вызывал у него чувство жалости – худой и лопоухий.

«А может, мобилизовали, не спросив разрешения? Мало ли… Ведь не все же они сами на фронт рвались? Не может же быть, что среди них нет нормальных людей…»

– Не по-людски, говоришь? – протиснулся к немцу Петров, на скулах которого играли желваки. – А они по-людски поступают, а?

Рядом на бруствере окопа появился Романцов.

– Что тут у вас? – Прищурив карие глаза, он быстро пробежался хмурым взглядом по лицам бойцов и, конечно же, сразу всё понял.

– Да вот, товарищ лейтенант. – Потапов кивнул на немца. – Думаем, что с ним делать.

– Есть предложение прикончить, – возбуждённо произнёс Петров.

– Предложение отпадает, – резко отрезал Романцов. – Мы, воины Красной Армии, не должны уподобляться фашистам. – Он чеканил каждое слово, будто произносил сейчас торжественную речь.

– Куда уж понятней, – проворчал раздосадованный Петров.

– Сегалов, передай пленного во второй взвод, – подумав, распорядился Романцов. – Всем остальным рассредоточиться. И не маячьте вы на бруствере, как мишени! – Он наклонился над одним из мёртвых немцев, коснулся пальцем пряжки чужого ремня и прочёл на ней надпись. – Гот мит унс.