В пекле огненной дуги

Лейтенант понёсся вперёд большими прыжками, уклоняя корпус то вправо, то влево от прямой линии, подобно маятнику, чтобы в него было труднее попасть. Этому он научился по дороге на фронт у милиционера со смешной фамилией Пужай-Чере-да, которому взвод Романцова помог обезвредить банду дезертиров. Эти уроки уже пригодились ему в марте.

Выстрелив во врага почти в упор, он спрыгнул в траншею. Немец уже молча валился на бок – на месте его правого глаза зияло чёрное, кровоточащее отверстие.

Немного левее кто-то из его бойцов добивал своего противника прикладом, а дальше в траншее раздавались выстрелы и крики дерущихся.

Лейтенант перепрыгнул через труп ещё одного немца и едва успел увернуться от направленного прямо в грудь штыка. Здоровый, упитанный фриц, обозлённый промахом, резко чертыхнулся на своём языке и попытался ударить снова, но не успел – отброшенный назад двумя пистолетными выстрелами, он опрокинулся на спину и задёргался на дне траншеи в предсмертной агонии.

Романцов стал пробираться дальше, обуянный неистовым желанием убивать врага.

Он даже ощутил своеобразный радостный азарт оттого, что побеждает и уничтожает тех, кого ненавидит. Почему-то все эти немцы для него сейчас не являлись людьми, способными чувствовать боль и страх смерти, а, скорее, казались некими абстрактными существами в форме и с оружием. А ведь, между прочим, эти существа тоже жаждали и вполне могли убить его, и поэтому здесь вступал в силу простой закон выживания – кто кого убьёт первым.

Но больше никто ему под руку не попался.

Рукопашная уже прекратилась – траншея была полностью захвачена.

– Тикають фрыци! – радостно крикнул где-то рядом Гончаренко. – Тилькы пьяты выблыскують![5 - Только пятки поблескивают! (укр.)]А, товарыш лэйтэнант?

Несколько уцелевших в схватке немцев улепётывали со всех ног к селу, откуда шёл плотный огонь. Село это тоже нужно было освобождать, и впереди предстоял новый бой – наверняка более ожесточённый…

Глава 2

Рядовой Золотарёв

15 июля 1943 года, Курская область.

Перед наступлением, в окопе, в голову навязчиво вползали разные воспоминания, но в основном это были эпизоды довоенной жизни в родном селе Сухосолотино. Семён ещё ни разу не побывал там с тех пор, как его призвали в армию весной сорок первого, когда ему стукнуло девятнадцать. А прошло-то уже более двух лет. В сорок первом он регулярно писал домой и получал письма от своих близких, но потом связь с семьёй надолго прервалась – село захватили фашисты.