Тайна Пророка Моисея

Я всегда обращал внимание на "сявзку"мама – дети. И всегда видел одно – равнодушие матерей к своим детям. Родили ради моды, которую шестьдесят лет назад создали фильмы США.

Смешно было читать в старых советских газетах критику на фильмы США о том, что американские мамы в кино проявляли чудовищную любовь к своим детям. Я видел эти старые фильмы в интернете. В них было только вежливое отношение к детям. А в советском кино – грубые, равнодушные мамы. И вот теперь, спустя шестьдесят лет, в каждом фильме, если появлялась "связка"мама – дети, то мама обязательно проявляла к детям то, что высмеивала советская пропаганда шестьдесят лет назад.

"Я в сущности, конечно, не женат.

Но детей возможных воспитание

Я обдумывал как следут заранее...."

(Байрон. Поэма "Дон Жуан")

Если мама любит ребёнка, то почему она кладёт его в коляску, отдаёт няням, а не держит на своих руках? И оправдывает своё равнодушие к детям тем, что надо деньги заработать на него. А ребёнку нужна не еда, не одежда, а тепло своей мамы.

И никто из детей не смеет "бросить стих, облитый горечью и злостью": "Ты ради моды родила меня! Тебе наплевать на моё будущее!"

Внизу в подвале был спортивный клуб, и я вышел в коридор. И не удивился тому, что по коридору прохаживалась очаровательная незнакомка, та, которая жила в "сталинском"доме.

Я с детстких лет привык к вниманию девочек и не обращал на них внимание. Я вновь прошёл мимо девушки, как мимо пустого места…

Когда я подходил к дому, в котором жил, то увидел Геннадия Петровча.

На его лице была гримаса растерянности и страха.

– Женя, к вам пришёл участковый, вскрыл замок. Отдайте им деньги – и всё будет хорошо, – сказал Геннадий Перович, протягивая мне красную купюру.

Я молча отвёл его руку в сторону и быстро прошёл в подьезд.

В коридоре стояла Лахудра с модным ощером на лице, уперев кулаки в бока.

– Не хотел по – хорошему, будет по – плохому.

Едва я открыл дверь, как увидел сидевшего в кресле Хайло. Кресло он поставил в центре комнаты, а себя поместил в нём лицом к двери.

В его лице, в его облике была "классика"бытия советского человека, строителя коммунизма, который однажды, наконец, возвысился над людьми.

Хайло сидел, чуть отвернув голову лицом в сторону от двери, держа в нём гримасу строгого повелителя душ человеческих. Возможно, в сие время он мнил себя кем – то великим, например, Наполеоном или диктаором Фёдором Керенским, потому что держал два пальца правой руки за "бортом"своего мундира.