Тайна Пророка Моисея

– Причина одна: убийство человека шесть лет назад.

– Какого человека? И если это допрос, то почему вы не пишете протокол?

– Женя, не зли их, не зли, – сказала тихо Юлия.

– Евгений Васильевич, вновь открыто уголовное дело об убийстве неустановленного лица.

– А я здесь при чём?

– А при том, – резко и сильно заговорил человек со шрамом на подбородке, – что это вы, Евгений Васильевич, убийца.

ГЛАВА

– Женя, спокойно, – властно заговорила Юлия. – Делай фигуру умолчания. И помни, что каждое твоё слово может быть обращено против тебя.

– Это ваше умозаключение или вы предьявляете мне обвинение? И если обвинение, то где протокол?

Они оба внимательно смотрели на меня.

Человек со шрамом рывком встал из – за стола, показывая этим жестом силу своего характера или пытаясь запугать меня.

– Мы знаем, Евгений Васильевич, что вы убийца. Вы приехали из Сибири для того, чтобы встретиться с "неустановленным лицом". Что -то пошло у вас не так, как вы планировали. Вы убили его, спрятали тело и поехали в детский дом, чтобы тем самы сделать себе алиби.

– Человек, я не понимаю: зачем вы мне это сказали? У вас в папке есть подробное изложение убийства, которое придумал следователь и которое, не глядя, я подписал.

– Женя, к моей машине идёт мужчина, отвернув лицо.

Я кашлянул. Это был сигнал Юлии – покинуть машину. И сказал:

– По суду я признан невиновным.

"Кум"с нарочитым восхищением покачал головой.

– Да, Евгений Васильевич, недаром вы на "зоне"получили кликуху "Умник".

Второй медленно обошёл стол и, подойдя ко мне, словно навис надо мной.

– Нам известно, что за два месяца до отъезда в Москву вы почти каждый день уединялись и говорили с кем – то по мобильной связи. Это ваше поведение среди студентов. где вы были кумиром, всех удивляло. Вы приехали в Москву в десять утра. Ваше появление зафиксировала видеокамера. А потом вы исчезли и появились в детстком доме в три чса дня. От Москвы до детсткого дома поезд идёт сорок пять минут.

Разумеется. я знал: по какой причине во все времена победитель ставил на колени тех, кто проиграл бой. Это знак презрения и психического подавления.

Я не собирался смотреть снизу вверх на человека со шрамом. Я встал на ноги и, глядя в его левый глаз, с угрозой в голосе заговорил:

– Кто вы? Почему вы меня допрашиваете?

Взрыв ненависти был так велик, что я готов был вонзить кулак в лицо незнакомца.